Книга Четыре месяца темноты, страница 122 – Павел Волчик

— Прямо сейчас?

— Да!

— Но дыни сейчас не растут. Мы все их съели. А те, что остались, съели продавцы. Я сама видела летом, как они вечером забрасывали дыни в кузов машины. У них, наверное, куча детей! Не пойму, как они за ночь успевают столько съесть.

— А помнишь странного дядю с дыней?

— Того, который купил у нас шашлык?

— Ага.

Своды пещеры растворяются, и детей несет теплый южный ветер. Они пересекают голубое море и оказываются там, где были когда-то прежде.

Мальчик вспоминает, как они с бабушкой купались в море, а потом ели мороженое на берегу, и бабушка, пока отдыхала в тени, разрешила им поиграть в магазин.

— Подходим к прилавку, покупаем сушеную рыбку!

В подстриженном кустарнике кто-то вытоптал проход, и в нем всего за десять минут вырос самый крупный рынок на юге. Мимо, таращась на великое разнообразие яств и напитков, проходили отдыхающие. Все смешалось на прилавке: рядом с бочонками меда лежали огурцы, на веревке между ветками свисали макароны, колбаса каталась и несколько раз падала в баночку с вареньем.

Несмотря на все усилия торговцев, покупатели проходили мимо. Пока на тропинке не появился загорелый молодой человек в зеленой полосатой рубашке, со спелой дыней в руках.

— Зайдите в наш магазин, здесь найдется все, что вашей душе угодно! – Старшая сестра поклонилась по-восточному и широким взмахом руки показала на товар.

Молодой человек опустил дыню на брусчатку и вытер взмокший лоб.

— А что у вас есть? – спросил он серьезно.

Дети не ожидали такого успеха и в первый момент растерялись.

— Вот это, например, что? – спросил он, указывая на веточки, перевязанные травинкой.

— Это вкуснейшие эклеры!

— А это? – он посмотрел на морские ракушки.

— Это, э-э, это рыбешка.

— Рыбешка?

— Да, самая настоящая акула.

— Понятно. А попить у вас ничего нет?

— Можем предложить вам домашний лимонад, – старшенькая подняла банку из-под майонеза, в которую был насыпан песок, и протянула.

— Нет, я, пожалуй, обойдусь. Спасибо.

Молодой человек облизнул пересохшие губы и повернулся, чтобы уйти, как вдруг услышал:

— Подождите, не уходите! У нас есть то, от чего вы не сможете отказаться.

Девочка спряталась за кустом и достала оттуда палочку с нанизанными на нее сухими листочками.

— Что это?

Она ответила так тихо, что молодому человеку пришлось наклониться.

— Что?

— Шашлык.

— Хорошо, – пошарив в кармане, он достал монетку в пять рублей. – Беру!

Старшая схватила монетку, а младший от удивления открыл рот.

— Озеров! Долго тебя еще ждать?!

— Иду-иду!

Странный дядя взял покупку в одну руку, а другой обхватил дыню.

— Благодарю вас, – сказал он, кланяясь, и пошел прочь.

— Бабушка, бабушка! – Дети побежали под тень пихты, где пожилая женщина читала книгу. – Наш магазин по-настоящему работает!

— Озеров, ты принес мне цветы? – спросила Агата, глядя на него.

— Что ты здесь делаешь? – Молодой человек замялся. – Это не цветы. Это шашлык.

Он протянул ей палочку с нанизанными листьями и проснулся.

В комнате не было никаких детей. Кирилл схватил будильник и, щурясь, уставился на стрелки. Давно пора было выходить из дома. Он вскочил в поисках штанов и тут же сел оттого, что голова резко закружилась.

«Осенние каникулы… Можно спать». Он снова завалился на кровать, пытаясь вспомнить, что же ему снилось.