Книга Путь Скорпиона, страница 160 – Павел Волчик

Юноша в белом не испугался. На его губах дрогнула слабая и даже жалостливая улыбка.

— Брось, – сказал он.

Ахти выдохнул и кинулся на врага.

Розоватые глаза альбиноса расширились, он вытянул худую руку, властно расправил ладонь.

Кисть и предплечье Ахти пронзила боль. Мышцы сжались с такой силой, что казалось, сейчас сломают кости. Он остановился и уставился на свою руку как на чужую.

— Брось, – повторил Анемед.

Мальчик сжал губы, упрямо замотал головой.

Бледно-розовые глаза юного колдуна прожигали его насквозь.

Ахти вскрикнул. Непослушная рука, сжимающая нож, начала сгибаться в локте. Чудовищная боль уже достигла плеча.

— Ты сам этого захотел, – произнёс похожий на привидение юноша.

Ахти почувствовал, как остриё лезвия медленно приближается к его лицу.

Заболтать колдуна, отвлечь его – вот единственный совет, который успел дать ему Гаспар. Но в голове Ахти выл ветер, там было пусто, как в зимнем поле.

И не удивительно: сложно думать о чём-то, когда твоё тело перестаёт тебя слушаться и ты борешься с собственной рукой, сжимающей острый нож.

Остриё приближалось к лицу. Рука дрожала. Дважды лезвие царапнуло щёку. Ахти мельком взглянул на своего врага – мокрое лицо альбиноса искривилось от напряжения. Видимо, заклинание давалось ему не так уж просто. И ещё что-то было в этом лице – азарт, детский восторг от предстоящего успеха, как в тот день, когда он рубил саблей соломенного болванчика на заднем дворе «Мамочкиного приюта».

Молнией это воспоминание промелькнуло у Ахти в мозгу. Ещё не осознавая, что делает, он крикнул:

— Ты ненавидишь своего ментори! Я видел! Ты терпеть его не можешь!

Лицо юноши переменилось, он открыл рот от удивления, но вытянутой руки не опустил.

Зато боль в руке Ахти на мгновение стихла. Он всё ещё не мог разжать одеревеневших пальцев, сжимающих рукоять, но зато смог чуть разогнуть локоть.

— Это не твоё дело, – ответил Анемед. – Мы… мы что – с тобой знакомы?

В его голосе послышалось любопытство. Альбинос перестал буравить мальчика взглядом. Мышцы на руке Ахти резко расслабились, он застонал. Нож выпал и со звоном отскочил от каменной плиты.

— Я видел тебя в «Мамочкином приюте», на заднем дворе, – хрипло объяснил Ахти, потирая ноющую руку. – Я прятался в конюшне. А ты рубил саблей моё чучело. Вы приехали с отрядом этих головорезов. Как их там…

Альбинос задумчиво кивнул:

— Гончие. Так они себя называли.

Ахти указал дрожащей рукой на вершину лестницы, где ещё недавно стоял колдун:

— Этот, чёрный, он приставал к тебе. Заставлял учиться колдовству.

Юноша в белом, тощий и мокрый от дождя, гордо приосанился:

— Это не так. Я сам хотел научиться.

— Ври больше, – Ахти сплюнул на землю, как когда-то плевал Тойво. – Ничего ты не хотел. Уж я-то знаю.

— Что ещё ты видел? – спросил Анемед, и в его голосе перестали звенеть эти раздражающие горделивые нотки Моргреда.

— У тебя была трясучка или ещё что-то. И ты брякнулся на землю, а колдун дал тебе какое-то зелье.

— У меня астма, – грустно молвил альбинос. – И он давал мне нюхательную соль. Не называй его колдуном, он этого не любит. Используй слова «ментори» или «господин архимаг».

— Сам и используй.

— Почему ты так со мной говоришь?

— Как? Ты что, во дворце вырос? Или ты думаешь: если учишься у колдуна, я тебе должен в ножки кланяться? Там, где я вырос, говорят то, что думают…