Книга Эллиот, страница 149 – Мая Сара

– Так и знала, что ты насмотрелся своих глупых мультиков, – проворчала я в одеяло. – Мама тебя отругает, дурак.

– Знаю-знаю, систер, я тот еще дурак, – сказал Аксель, совсем как взрослый. – Но пообещай, что запомнишь, ладушки?

– Ладно, – буркнула я тогда и повторила все слово в слово, не без запинки, конечно же.

Через пару дней Аксель покинул наш мир. Тяжелая болезнь, как и предположили врачи, стремительно одолела его юный организм. А осознать это и расплакаться я смогла только спустя недели.

— Так вот оно что, – прошептала я, встряхнув головой и выбравшись из воспоминаний. – И это я забыла?

Эту… глупость? Словечки из его любимых мультиков и наши детские обещания?

Я посмотрела на свой палец, на блеснувшую каплю, которой так и не позволила скатиться по щеке. В горле вновь запершило, и я поднесла стакан ко рту.

– Ты обещала. –Голос Акселя рассекал мои мысли.

Пальцы сжались, по стеклу пошли трещины, и стакан разбился вдребезги. Осколки разлетелись, зазвенели по кафелю, вонзились в ладонь, поранили лицо, оставив на коже свежие полосы.

Я не закричала. Только распахнула глаза и опустила взгляд на ладонь. Что… это только что было?

Кровь в венах забурлила, словно древний вулкан, пробудившийся от спячки, и жар растекся по телу – от оголенных пяток до макушки. Температура в палате ощутимо подскочила, волоски на руках встали дыбом, но легкие не сжались от недостатка кислорода. Нет, совсем наоборот, мне вдруг стало легче дышать.

Что-то на потолке тревожно запищало – это пожарные извещатели забили тревогу. И в следующую секунду палату оросили струи холодной воды. Постельное белье и одежда мгновенно намокли, волосы отяжелели. Я посмотрела вверх, капли забили по лицу, и надо мной поднялся пар. Соприкосновение горячей кожи с ледяной водой создало это магическое явление.

Я вновь посмотрела на окровавленную ладонь. Осколки посыпались на колени, выступившая кровь смешалась с каплями воды, но новые раны не торопились появляться. Глубокие порезы принялись стремительно заживать. Кожа стягивалась, а боль утихала.

— Не может быть. – У меня почти пропал голос.

Я вскочила с кровати. Скатилась на мокрый кафель, чуть не поскользнулась, но устояла. Впервые за эту неделю я стояла на ногах самостоятельно, без поддержки Пёрл или Эйприла.

И, не медля ни секунды, я, придерживая загипсованную ногу, захромала по лужам прочь из палаты.

Куда идти? Отыскать спортивный зал? Или выход в степь? Внезапно очнувшееся тело жаждало свободы. Сейчас же. Широкого, бескрайнего и открытого пространства. Оно мне было необходимо. Как воздух.

Следуя интуиции, я аккуратно спустилась по темной лестнице, обеими руками хватаясь за железные поручни. Я подтаскивала за собой ногу с гипсом, кости еще постанывали, поврежденный позвоночник умолял остановиться, а грудная клетка – отдышаться. Но позволить себе этого я не могла. Не сейчас.

Внутри пылала жизнь. Это было знакомое, но в то же время новое, острое чувство. У меня словно открылось второе дыхание. Новое дыхание.

Не помню, как оказалась в спортивном зале. Не помню, в какой момент босая нога ступила на промерзший пол. Но я была здесь, в центре просторного тренировочного зала с высокими потолками и поврежденными бетонными стенами.

Я стояла в больничной сорочке и сером худи, чувствуя, как стремительно потухает огонь в груди, а мышцы становятся свинцовыми. Кажется, мимолетная сила почти иссякла.