Книга Воин тумана, страница 54 – Джин Родман Вулф

— Чудесный у нее голос, не правда ли? – проговорила Каллеос, и я не мог с нею не согласиться. – Я могла бы получать за нее по две драхмы в ночь, если б она хоть немного занялась философией! Да только она не хочет, глупая. Впрочем, вбить знания в ее тупую башку почти невозможно. В прошлом году я упросила одного из лучших афинских софистов давать ей уроки. Ну и когда через три дня попросила ее рассказать, что она успела узнать, так она только и вымолвила: «А какой, собственно, в этих занятиях прок?» – Каллеос удрученно покачала головой.

— А действительно, какой в них прок, госпожа?

— Как?.. Ну естественно, две драхмы за ночь, дурачок! Разве мужчина станет платить столько, если не будет уверен, что спит с чрезвычайно образованной девицей? Ему даже не так важно, красива ли она и умеет ли угодить ему. Нет, он вовсе не требует, чтобы она беседовала с ним о Солоне^[80] или о том, что является первоосновой мира – огонь или вода; но ему хотелось бы думать, что она сможет беседовать на такие темы, если он того пожелает. Кстати о Солоне. – Каллеос захихикала. – В молодости я знала одну женщину – она уже была довольно старая, – добрую приятельницу этого Солона. Как ты думаешь, каких женщин он больше всего ценил? Когда ему попадалась такая, что могла бы пить вино с ним наравне! Старуха уверяла меня, что это правда. И знаешь, ему в итоге подыскали подходящую – огромную светловолосую женщину из племени гетов^[81], которая стоила целое состояние. Она пила с этим Солоном всю ночь, занималась с ним любовью и сумела знаками поблагодарить его, когда он достаточно щедро расплатился с нею, да еще и одарил подарками. Ну, потом он ушел домой, а хозяин и сутенер – это твоя будущая работа, Латро, – велели девушке вставать. Она встала, да не устояла на ногах, упала и сломала себе нос.

Я глаз не мог оторвать от висевшего над городом дыма. Потом спросил, неужели Афины до сих пор еще горят, ведь город разорили, насколько я понял, еще прошлой осенью.

— Ах, это уже не те пожары, которые устроили варвары, – сказала Каллеос. – Просто жители жгут мусор, расчищая свои пепелища. И пыли в воздухе тоже висит много. Стоило уйти армии Великого царя, и люди в Афины стали возвращаться почти сразу; они возвращались большими группами, море в этом году было особенно спокойное. После победы при Платеях вернулись даже самые богатые греческие семьи, а это значит, что мои клиенты снова будут жить в Афинах, а не на Саламине. Мы дома! И пусть звучат музыка и песни, пусть все мои друзья узнают, что Каллеос и ее девушки тоже вернулись! Смотри, вон на священной скале строится новый храм в честь нашей богини. Мне говорили, его начали строить сразу после окончания сражения, как только удалось собрать деньги.

— Замечательный будет вид, – заметил я.

— И всегда был! Там есть источник с соленой водой, который создал еще Громовержец в Золотой век, когда пытался предъявить на город свои права.^[82] А чуть повыше растет – во всяком случае, росла до прошлого года – самая старая маслина в мире, самая первая, которую собственными руками посадила наша великая богиня. Варвары срубили ее и сожгли, однако, я слышала, от корней пошла новая поросль.

Я сказал, что очень хотел бы посмотреть на нее. Я был потрясен до глубины души и не мог не спросить, почему жители города не стояли насмерть, защищая столь древние святыни.