Книга Воин тумана, страница 128 – Джин Родман Вулф

— Я понял, – кивнул я и поднялся.

— Погоди. Ты должен ее коснуться! Коснись, и я буду отмщен.

— Обещаю.

— Не беспокойся, господин мой, я о нем позабочусь, – сказала Ио. – И постараюсь спрятать его, когда начнет светать – если он хотя бы чуточку сможет передвигаться. По-моему, он совсем не хочет, чтобы мы кого-то звали на помощь.

Я бросился бежать – отчасти потому, что Кердон велел мне поторопиться, отчасти от страха перед этой невидимой змеей. Часовые были действительно на посту, как и говорил Кердон, однако проскользнуть между ними было нетрудно, и я прокрался к реке в тени почти отвесного берега.

Река – она, по-моему, называется Эврот – почти пересохла из-за летнего зноя; сухой ил заглушал шаги. В воздухе пахло гнилью.

Белый камень был, видимо, специально положен у начала тропы, отмечая ее начало. Широкая долина Эврота словно создана была для посевов пшеницы и ячменя – не слишком каменистая и не слишком песчаная. Тропинка, начинавшаяся у белого камня, карабкалась на крутой берег, пересекала поле, покрытое жнивьем, и вилась по пастбищам на холмах, вдали от всякого жилья.

Наконец показался небольшой лесок, где полно было пней от срубленных деревьев.

В слабом свете луны потерять здесь тропинку было настолько легко, что теперь я удивляюсь, как умудрился этого не сделать. Хотя видно было, что по тропе еще совсем недавно прошло множество ног, хорошо ее утоптавших. Поверх овечьих следов – овцы в полях, должно быть, не раз пересекали тропу – заметны были следы многих людей, причем босых. В лесу пальцы мои все время кололи сломанные у края тропы травинки, еще влажные от выступившего на изломе сока.

Тропинка взобралась еще на два холма, а третий холм будто расколола пополам – так люди колют дрова с помощью клина. Когда я проходил там, словно между двумя каменными стенами, мне показалось, что я иду по залу с колоннами, сильно заросшими мхом; мох так густо покрывал стволы толстых и высоких дубов, что, казалось, всех их покрыла шкура огромного зверя.

Вдруг на освещенную луной поляну передо мной прямо из густой тени под деревьями вышел лев. Зверь повернул черногривую голову и внимательно посмотрел на меня. Еще мгновение – и он снова исчез в тени деревьев. Я подождал, опасаясь, что если пойду дальше, то непременно снова встречусь со львом; стоя там и напряженно вслушиваясь в каждый шорох падающего листка, я услышал, как поют дети.

Что-то в этом пении подсказало мне, что я ничего не должен бояться в этом зачарованном месте, даже льва. Однако я все-таки продолжал ждать и лишь через некоторое время двинулся вперед и вскоре увидел сквозь деревья мерцание красного огня. То горел костер. Теперь я ступал еще осторожнее, чтобы незаметно подойти поближе и посмотреть, что это за действо, ради которого я пришел сюда.

Алтарем служил плоский камень, укрепленный меж двух скал чуть выше моего пояса. Дети, голоса которых я слышал, танцевали на поляне между двумя кострами; движения их в лунном свете казались особенно медлительными и торжественными. Танцевали они под аккомпанемент собственных чистых голосов да двух каменных молотков, которыми отбивала ритм какая-то женщина. За ними и за поляной, в тени деревьев, слышался шепот мужчин и женщин – точно ивы^[141] шелестели на ветру. Кердон назвал это место святилищем Великой Матери и подчеркнул, что я непременно должен ее коснуться, но никакой богини я пока не видел.