Книга Два сплетенных венца, страница 93 – Рейчел Гиллиг

Дестриэров – Рэйвина, Джеспир и Горса – развязали и сунули им в руки грубые орудия: дубинка, утыканная ржавыми гвоздями, – Джеспир, плеть с привязанными к хвостам камнями – Горсу. И тупое ржавое лезвие косы. «За родство с Роуэнами», – шепнула ему Хесис из-под своей маски и толкнула его к остальным.

Толпа сомкнулась вокруг.

То, что должно произойти, было предельно ясно. Они трое, вооруженные дрянным оружием и взятые в кольцо, – это было кровавое состязание. То, в котором нет победителей.

Мужчина с овечьим черепом на голове обратился к толпе:

— Мы готовы почуять кровь дестриэров?

Рев отразился от стен форта, наполнил внутренний двор, выплеснулся за ограду и докатился до леса – долгий сокрушающий вопль.

К горлу Рэйвина подкатила желчь, и он сглотнул горчащий комок. Горс задрожал, а медная кожа Джеспир побледнела, сравнявшись по цвету с пеплом. Петир у столба вновь забился в путах. Кошмар стоял пугающе неподвижно.

Толпа стихла, стоило Ото выйти вперед. Вены на ее обнаженных руках были черны, как ночь. Она шагнула к Рэйвину, поднесла сжатый кулак ко рту и выпустила облако дыма прямо ему в лицо.

Рэйвин задохнулся от соли, закашлялся, закатывая глаза. Дым обжег ему горло – не сладкий, как тот, что заставил его отключиться, а одновременно жаркий, и морозный, и едкий. Ото проделала то же с Джеспир, выпустив дым ей в лицо, но стоило ей подойти к Горсу – он замахнулся на нее плетью. Ото увернулась, рассеяв свой дым в последний раз. Горс издал гортанный звук, и его глаза закатились.

— Что это? – выдавил Рэйвин, старательно сглатывая подкатившую к горлу рвоту.

Ото отступила к сестре, застывшей перед толпой, и ее голос разнесся над двором:

— Магия, алхимией соединившая две вещи: ярость и ненависть. Кости разгневанных зараженных и твой плащ, ненавистный дестриэр. Скверное сочетание, не так ли?

Рэйвин ощутил, как все его тело вспыхнуло, а выпестованная сдержанность дала трещину. Он обернулся к Кошмару:

— Вот на что это было похоже – когда Хаут разбил голову Элспет? Ты так же сидел, наслаждаясь представлением?

Он не собирался говорить это. Слова сами сорвались с языка, оставив привкус горького яда. И никого, казалось, не ошеломило услышанное: толпа застыла в ожидании того, как он начнет извергать из себя гадости. Кто-то даже разразился подбадривающими восклицаниями.

Рэйвен понял, что всему виной был дым. Дым Ото – ее магия – опустошил его разум, оставив нетронутыми лишь две вещи: ярость и ненависть. Рэйвин сжал пальцы, мозолистые от частых тренировок с мечом, на заржавевшем металле косы, и боль в его голове сменилась кровожадностью.

— Ты сказал, что заботился об Элспет. Что ты защищал ее. Что ж, защитить ее тебе удалось так же хорошо, как защитить своих детей.

В глазах Кошмара вспыхнуло пламя, а в голосе острым кинжалом звенела злоба:

— Ты, без тени сомнений, величайшее разочарование за пять сотен лет, Рэйвин Ю. Всякий раз, когда я вижу тебя, я ловлю себя на желании провести еще век в темноте – лишь бы избавить себя от мучения наблюдать за твоей непробиваемой безмозглой бесполезностью.

— Одного столетия было бы маловато, – огрызнулся Рэйвин. – По крайней мере, я бы смог провести больше времени с женщиной, которую ты у меня украл.

Горс, замерший на другой стороне круга, глумливо усмехнулся. Джеспир повернулась у нему, сжимая в руке дубинку: