Книга Два сплетенных венца, страница 165 – Рейчел Гиллиг

Эрик остановился.

— Так что ты прав, – сказал Тирн. – Я слаб. Моя жена и дети знают это. Все знают это. Я слаб, и мои руки в крови.

Элм то проваливался в дремоту, то выплывал обратно.

— Добро пожаловать в наши ряды.

* * *

Лязг меча о прутья решетки вырвал Элма из сна. Дверь камеры с грохотом распахнулась, его руки связали за спиной, а потом, вместе с Эриком Спиндлом и Тирном Хоторном, вытащили из подземелья и поволокли вверх по длинной винтовой лестнице в море черных плащей. Он смутно узнавал тех, чьи пальцы впивались ему в кожу: это были дестриэры. Не только те, с кем он когда-то тренировался, но и старшие тоже.

То, как их кулаки вонзались в живот Эрика, подтверждало это.

— Предатель, – плевали ему в лицо.

Эрик молчал. Непоколебимый, несгибаемый. Даже Тирну достало достоинства не вскрикнуть, когда один из дестриэров впечатал его лицом в дверь замка.

Серый утренний свет заставил Элма поморщиться. Когда зрение наконец прояснилось, он увидел снег, укрывающий землю. Дестриэры, бывалые и новички, сидели на своих конях во дворе и ждали.

Во главе их черного строя возвышался Хаут: высокий, статный и прекрасный, в короне отца и темно-синем дублете с вышитым на груди золотым деревом рябины. Он крутил в пальцах Косу и глядел на пленников свысока.

— Твои мучения почти окончены, брат, – кивнул он, когда его зеленые глаза остановились на Элме. – Разбойник встретится с палачом. Но сперва… что скажешь насчет прогулки в город?

Его привязали к коню, словно только что забитого оленя. Он видел лишь землю: тропу под копытами. Почти вся она была укрыта снегом.

Всю дорогу он ощущал, как расползаются его раны, как разрастаются синяки. Когда проселочная дорога закончилась, и до его слуха донесся звонкий цокот копыт по булыжной мостовой, он понял: они на Рыночной улице. Он дернулся в путах, пытаясь поднять голову. Красные и золотые ленты развевались на дверных косяках и фонарях.

— Какой сегодня день? – хрипло выдохнул он.

Рядом ехал Линден. Он наклонился и ударил Элма дубинкой по затылку.

— Солнцестояние, – в его голосе сквозила насмешка.

Перед глазами у Элма помутилось, липкое тепло потекло по волосам.

Очнувшись, он понял, что кони остановились. Грубые руки развязали его, выдернули из седла и поставили на слабые ноги. Его обмороженные ступни вопили от боли.

Над ним возвышались башни замка Ю.

Дверь была распахнута, не заперта на задвижку, как обычно оставлял ее Джон Тисл. Когда дестриэры втащили Элма, Эрика и Тирна внутрь, воздух там был холодным. Затхлым.

Комок, тяжестью болтавшийся в животе Элма, подкатил к горлу. Что-то было ужасно не так.

Замок Ю был покинут: нетопленные очаги, отсутствующие слуги, распахнутые настежь, несмотря на морозный воздух, двери и окна.

— Взгляни на него напоследок, Ринэлм, – сказал Хаут. – В полночь это жуткое старье обернется достойным костром в честь Солнцестояния.

Они прошли замок насквозь и вышли через восточные двери в сад, ломая кусты и ежевику, пока не оказались на лугу возле руин.

Там их ждали еще шестеро дестриэров, а еще Моретта, Фенир и Джон Тисл. И Эмори. Когда они увидели Элма, их дыхание стало тяжелым и шумным, а зеленые глаза Моретты остекленели от слез. Облегчение, которое Элм испытал, увидев их, длилось недолго: ровно до того момента, как он разглядел их облик. Избитые, бледные, дрожащие. Без плащей на морозе. Эмори едва держался на ногах, поддерживаемый руками матери и отца. На его левой ладони была длинная глубокая рана, и кровь капала прямо в снег.