Книга Два сплетенных венца, страница 14 – Рейчел Гиллиг

— Вот где она. Вот почему я не слышу ее даже с помощью Карты Кошмара. Ты ее прячешь, – его горло обожгло горечью, – одну, в темноте.

Кошмар склонил голову набок.

— Я не дракон, который чахнет над златом. В то мгновение, когда Элспет прикоснулась к Карте Кошмара и я проскользнул в ее разум, ее дни были сочтены. Я был ее вырождением.

Нет. Рэйвин отказывался принять это.

— Скажи мне, как до нее добраться.

— Зачем бы мне это делать, если наблюдать за тем, как ты пытаешься распутать этот клубок, – чистое наслаждение?

Рука Рэйвина легла на пояс – и на рукоять из слоновой кости.

— Но ты сделаешь это. Когда мы покинем этот проклятый замок, ты скажешь мне, как добраться до Элспет.

Улыбка Кошмара была полна тонко завуалированной угрозы.

— Я знаю, что знаю. Секреты темны. Но долго еще я их буду хранить.

* * *

Короля Роуэна не было в его покоях.

Рэйвин тихо выругался.

— Жди здесь, – сказал он Кошмару, прежде чем оставить скованное окровавленное чудовище стоять посреди королевских ковров и отправиться через все королевское крыло в комнату Хаута.

Когда он вошел внутрь, ему потребовалась вся его выдержка – повезло еще, что его обед был таким скудным, – чтобы сдержать подкатившую к горлу рвоту, стоило запаху, царившему здесь, коснуться его ноздрей.

В покоях принца было слишком жарко, и эта жара усиливала гнилостный запах крови и нездорового тела. Филик Уиллоу стоял у постели Хаута, среди трех других целителей. Король тоже был там – у камина, в компании Джеспир. Он был пьян. Вот уже три дня он напивался у постели Хаута, крутя в руках свою Карту Кошмара в бесплодных попытках достучаться до разума своего сына.

Но где бы ни витал разум Хаута – если он вообще еще где-то витал, – король не мог до него дотянуться. И даже Коса была бессильна вдохнуть жизнь в потускневшие зеленые глаза. Кожа, видневшаяся среди бинтов и одеял, была покрыта порезами и коростой. А под бинтами Хаут был уничтожен. Рэйвину не доводилось видеть ничего подобного за все двадцать шесть лет его жизни. Даже волки так не рвали мясо: животные редко убивают ради забавы. А то, что сделали с Хаутом – разорвали, сломали, содрали кожу, – выходило за рамки забав.

Внезапно Рэйвину показалось, что это было ужасной идеей: позволить королю встретиться лицом к лицу с чудовищем, сотворившим такое с принцем.

Джеспир поймала его взгляд. Ее челюсть напряглась, и она что-то прошептала на ухо дяде. Королю понадобилось несколько секунд, чтобы сосредоточиться. Когда его взгляд наконец остановился на Рэйвине, он был мрачен и хмур.

— Ну? – рявкнул он, едва они вышли в коридор. – Она здесь?

Рэйвин сделал глубокий вдох, позволяя свежему воздуху наполнить легкие.

— В ваших покоях, сир.

Король крепче сжал кулак на горлышке графина с вином.

— Чаша?

— У меня, – сказала Джеспир, держа в руке бирюзовую Карту Провидения.

— Поглядим, как теперь эта тварь попробует солгать о Карте Двух Ольх.

Когда король рывком распахнул дверь в свои покои, Кошмар горгульей восседал в богато украшенном кресле с высокой спинкой. Они уставились друг на друга: два короля с пылающей жаждой убийства во взглядах. Зеленые глаза Роуэна, желтые глаза Кошмара – и пять сотен лет нарушенного равновесия между ними.

Кошмар взмахнул ладонью, скрюченной на манер когтистой лапы, в подобии приветствия. В другой руке он уже держал наполненный вином кубок.