Книга Два сплетенных венца, страница 134 – Рейчел Гиллиг

Но его клинок оказался быстрее.

Он ринулся к корням, ожесточенно и метко разрубая их и освобождая Джеспир. Холм дрожал, а проем между ольхами сжался до ширины двери моей спальни в доме Спиндлов.

«Не останавливайся», – умоляла я его.

Он подхватил безвольное тело Джеспир с земли и взвалил на свои плечи. Ветви хлестали их снова и снова, раздирая кожу, цепляясь за ткань. Рэйвин протянул руку, но пространство между ольхами стало до того узким, что он уже не мог выбраться обратно.

— Возьми меня за руку!

Кошмар схватил его за руку, и, когда Рэйвин дернул его вперед, проход между ольхами с грохотом захлопнулся. Холм и деревья исчезли. Остались лишь бледный берег, шум волн.

И давящий запах соли.

С третьим прикосновением к розовой Карте неземная и недосягаемая Айони Хоторн исчезла. Ее место заняла настоящая Айони.

Веснушки. Первое, что увидел Элм, были ее веснушки. Они густо усыпали переносицу, рассыпаясь по щекам, лбу и подбородку, а последние проявились в лунке купидонова лука ее губ. От нижней губы пролегла вертикальная складка, лучиками разбежались морщинки в уголках рта и глаз.

Улыбчивые морщинки, вспомнил он. Эта Айони умеет улыбаться.

Кожа – живая, далекая от идеальной гладкости, местами раздраженная вокруг носа. Полукружья теней под глазами. Ресницы вновь выцвели наполовину. Вернулась и маленькая щелочка между передними зубами. Волосы больше не падали на лоб с таким неестественным изяществом, как прежде, – были и выбившиеся прядки, и непокорные кудри. Небрежность и несовершенство. Она выглядела такой… человечной. Словно та самая девчонка, которую однажды он увидел, несущейся во весь опор на коне через лес.

Во всех книгах, что Элм прочел, во всех библиотеках, где он бывал, во всех тетрадях, что он исписал, не хватило бы страниц, чтобы измерить – обозначить или описать, – насколько прекрасной она была.

— Вот и ты.

Холод и безразличие стирались из ореховых глаз Айони, уступая место неудержимым ярким краскам земли, огня и леса. Из ее груди вырвался тихий прерывистый звук. Она шагнула к Элму, но не сделала и двух шагов, как колени ее подкосились – и тогда он подхватил ее и прижал к себе, опуская их обоих на пол.

Ее трясло, она зажмурилась, прижимаясь к его груди. Ее рот распахнулся в беззвучном крике – а потом она закричала так громко, что Элм оглох на мгновение. Слезы катились по ее лицу, она судорожно пыталась глотнуть хоть немного воздуха – ее легкие тщетно умоляли о глотке кислорода, – но нескончаемый вопль раз за разом сжимал ей горло, мешая вздохнуть.

Она пережила обручение с Хаутом – животным, которое опоило ее и заперло ее сердце тремя равнодушными ударами по своей Карте Косы. Он подтащил ее к тому окну в доме Спиндлов и сбросил вниз – на верную смерть. Айони лежала там в луже собственной крови, глядя на луну и думая, что видит ночное небо в последний раз.

Элм терзался от мысли, что все это она вынесла в одиночку. Его стойкий противник – Карта Девы – исцелил ее столь искусно, что она была избавлена от необходимости чувствовать хоть что-то из пережитого.

До этого момента.

Элм уткнулся лицом в ее плечо, шепча единственное утешение, которое приходило ему на ум:

— Мне жаль. Мне так жаль.

Ее пальцы вцепились в его тунику. А потом она толкнула его, отстраняя.