Книга Два сплетенных венца, страница 112 – Рейчел Гиллиг

«Владычица не даст тебе Карту, что разрушит магию, которую она сотворила, чтобы заманить людей обратно в ее леса».

— Тогда я хочу способ исцелять поветрие – и лихорадку, что оно приносит. Вы говорили, что после всех совершенных сделок придет день, когда я смогу это сделать.

«Тот день еще не настал, Король-пастух».

— Мне наскучили ваши загадки, деревья. – Я стиснул зубы и, прищурившись, заявил: – Если я не могу получить ответов от вас… тогда я поговорю с самой Владычицей. Дайте мне Карту, чтобы сделать это.

Обрушившаяся тишина показалась оглушительной.

«Что ж, – прошептали они. – Но она не назовет тебе цену».

— Мне все равно. Я заплачу любую цену.

«Любую?»

— Любую.

Запах соли, более сильный, чем когда-либо, заполнил комнату. Все вокруг закружилось, и я рухнул. Моя голова встретилась с землей, издав глухой стук, и одиннадцать Карт Провидения выпали из кармана, рассыпавшись вокруг меня.

Когда я очнулся, на камне лежала двенадцатая Карта. Зеленая, как сам лес, украшенная изображением двух деревьев: темного и светлого. Над ними изящной вязью было выведено: Две Ольхи.

Я трижды коснулся ее. Подождал. Но ничего не происходило. Тогда, разразившись проклятиями, я коснулся Карты Девы, чтобы исцелить голову…

Но Карта не сработала.

Горло сжалось. Я коснулся Зеркала, попытавшись исчезнуть – и вновь ничего.

Колодец не показал мне врагов, Железные Врата не даровали покоя. Я кричал до хрипоты и отчаянно стучал по всем картам, пока мои пальцы не заныли от боли. Но так и не смог воспользоваться ни одной.

Я сполз к подножию камня, окруженный разноцветным сиянием Карт. Я нашел способ заговорить с Владычицей Леса. Я проливал кровь, торговался и прогибался ради двенадцати Карт Провидения.

И не мог использовать ни одну.

* * *

Страницы памяти переворачивались все быстрее.

Городской глашатай зачитывал королевский указ, предупреждающий весь Бландер о необходимости держаться подальше от тумана.

Затем – женщина с венами чернильного цвета, кричащая от боли. Ей удалось миновать стражу замка и пробраться в мой тронный зал, умоляя о встрече с целителями. Капитан моей стражи, Брут Роуэн, трижды коснулся Косы, заставив ее уйти.

— Бландеру грозит смертельная опасность, – сказал он мне, когда мы остались с ним в уединении моей библиотеки. – Этот туман – погибель. И его все больше.

Я сидел за широким столом, окруженный стопками исписанных пергаментов, склонившись над толстой тетрадью, торопливо делая записи. В другой руке я вертел Карту Двух Ольх.

— Я уже сотню раз говорил тебе, – произнес я, не потрудившись поднять глаза, – я найду способ развеять туман.

— Люди теряются в нем. Торговые пути нарушены. Они уже не просят о лихорадке – Владычица навязывает ее им. – Он запнулся. – Я видел детей, чья магия столь сильна, что заставила моих воинов отступить.

— И это тебя пугает, Брут? Необузданная магия? – Он промолчал, и я кивнул своим мыслям. – Мои приказы остаются неизменными. Придержи коней. Ни ты, ни твои пони не должны хватать или вредить тем, кто подхватил лихорадку в тумане.

— Дестриэры^[15], а не пони, – произнес Брут, голос его был тверд, как железо. – Ты сам так их назвал.

Я пролистал тетрадь, остановившись на странице где-то посередине.

— Королевская гвардия не носит печати. Черная Лошадь – их эмблема, их долг, их вера. С ее помощью они хранят законы Бландера. Они – тени в комнате, глаза за твоей спиной, шаги на твоих улицах. Королевская гвардия не носит печати. – Я захлопнул тетрадь. – Ни единого упоминания о дестриэрах. – Я взглянул на Брута: – Думаю, это ты, капитан, а не я, взнуздал их этим нелепым именем.