Книга Сестра грифонам, страница 254 – Джен Уильямс

Она отвернулась:

— Тогда пошли.

В хижине было натоплено. В камине пылал огонь, которому словно придавала жара яростная ссора мужчины и женщины. На деревянном стуле сидела девочка – Дэрин, напомнила себе Левен, ее зовут Дэрин. Ее руки, покрытые коркой засохшей крови, свободно висели вдоль боков, плечи были опущены, левый бок прочертили серебристо-голубые рудные линии. Взгляд был устремлен в пустоту, лицо ничего не выражало. В кроватке у камина тихо плакала малышка.

— Что ты с ней сделала? Что ты сделала с девочкой? – яростно выкрикнул Овейн, показывая на Дэрин. Потом схватил дочь за плечо и сильно встряхнул, но та оставалась безучастной. – Посмотри на нее, Эчни! Она не понимает, кто мы!

Эчни, женщина, которую Левен знала как Тайли, скрестила руки на груди. Она выглядела уже не так уверенно, как тогда, когда привязывала дочь к камню, – возможно, потому, что на одежде алхимика еще не высохла кровь, – но ее лоб был нахмурен, а губы плотно сжаты.

— Просто неожиданный побочный эффект. Неудачный эксперимент.

Ее муж возмущенно вскрикнул, но она лишь покачала головой:

— В самом деле, Овейн, ну что она потеряла? Четырнадцать лет жизни в лесу? Все ее воспоминания будут об одном и том же, снова и снова.

— Что она потеряла? – хрипло переспросил Овейн. – Она потеряла нас, Эчни. А мы потеряли ее.

— Но подумай о силе, Овейн! – Лицо Эчни оживилось, на нем отразилась радость, на которую было страшно смотреть. – Она намного превосходит все, о чем могли хотя бы мечтать друины. Это сила титанов, собранная воедино и пропущенная через кожу и кровь нашей дочери. Ты еще не видел, на что она способна! Да, она потеряла свои воспоминания – ничего, обретет новые. В конце концов, все будет так же, как раньше, только Дэрин станет другой… она станет богиней!

— Значит, ты еще не забыла ее имя, – сказал Овейн. – Или тебе просто нужны названия для всех твоих орудий?

С этими словами он встал перед девочкой на колени и взял ее безвольную ладонь. Он целовал ее, тер своими большими руками и то и дело заглядывал девочке в лицо, словно ища в нем что-то.

— Дэрин, милая. Ты помнишь меня, девочка? Я твой папа.

Девочка медленно моргнула, глядя на него.

— Поговори со мной, птичка моя. Ты ведь помнишь папу, да?

— Возможно, я найду способ избежать этого побочного эффекта в будущем, – задумчиво произнесла Эчни.

Она подошла к кроватке и уставилась на Алоу. Малышка смотрела на мать снизу вверх, ее личико смутно краснело среди пеленок.

— Может быть, иная конфигурация линий или сонный напиток помогут. Да. Думаю, в следующий раз надо будет испробовать снотворное покрепче, например, из голубой туфельки.

Овейн подошел, оттолкнул женщину от кроватки и взял из нее малышку.

— Что ты делаешь? – нахмурилась алхимик.

— Ты больше никогда не поднимешь руку на наших дочерей, – сказал он.

На его щеках поблескивали следы от слез, но глаза, серые, как грозовая туча, смотрели сурово. «У меня такие же серые глаза», – подумала Левен.

— Я забираю их. Дэрин, идем со мной, милая.

Девочка не двинулась с места.

Эчни рассмеялась:

— Что ты собираешься делать? Здесь на много миль никого нет. Идет снег.

— Дэрин! Идем, пожалуйста, мне не донести вас двоих по снегу.

Девочка слегка приподняла подбородок, как будто услышала зов издалека, но с места не двинулась. Овейн на секунду задумался, потом решительно стянул со стола скатерть и завернул в нее малышку.