Книга Не ложися на краю, страница 55 – Галина Нифонтова

Девушка неосознанно облизала слегка припухшую нижнюю губу, теряясь в серых глазах хищника.

— Хорошо, Настя… — он приподнял пальцами светлый локон и поиграл им. — Хотя к твоим волосам больше подходит имя «Беляна».

— Не хочу тебя расстраивать, но придётся привыкать к «Насте». «Анастасией», так уж и быть, мучить не стану.

Лучезар хмыкнул.

— Уходи, Анастасия, — мужчина медленно проговорил длинное имя девушки, привыкая к нему. — Я исполню твою просьбу. Но впредь за других не проси. Уходи, пока я не продолжил начатое, — мужчина провёл большим пальцем по нижней губе девушки. — В противном случае, тебе прямо сейчас придётся признать мою власть над тобой и стать моей избранницей, — дикарь вновь стал медленно наклоняться к её губам, давая время Насте сделать выбор.

Девушка тут же присела и, наклонившись, вышла из-под руки мужчины, прячась за его спину. Лучезар не двигался. Анастасия быстро подняла нож и рванула к выходу из леса, но тут же остановилась и обернулась к хозяину «волчьего угла».

— Спасибо… — поблагодарила искренне, глядя в его спину, развернулась и исчезла в лесных зарослях.

— Не признаёт судьбы своей… — под рукой Лучезара хрустнула кора дерева.

Мужчина хмыкнул, облизал нижнюю губу и ушёл в обратном направлении от сбежавшей девушки.

Покинув лес, Анастасия выбежала на поляну и промчалась мимо капища. Девушка будто спиной чувствовала осуждающе-суровые лики богов, высеченные на макушках высоких идолов, но оборачиваться не стала. На полпути к поселению она перешла на шаг, пытаясь успокоиться и выровнять дыхание. Кончиками пальцев Настя коснулась своих губ и улыбнулась.

«А этот дикарь неплохо целуется. Характер вот только у него… И повадки звериные. Однако, он уже второй раз отпускает меня и не причиняет вред. Глаза, конечно, цепляющие — серая луна вперемешку с тёмным морем… Так, стоп! Я что, его начинаю оценивать? Нет, мне этого не нужно! Я спокойно живу, пеку лепёшки, прядением занимаюсь, без всяких этих ваших любовных переживаний, без „истинных“ для зверя и без прочей бредовой ерунды! Да, вот так вот! А у Лучезара — никакого воспитания! Зверь, он и… в странном древнем мире — зверь,» — девушка нахмурилась и уже со злостью от того, что дикарь ей начинает нравится, тыльной стороной кисти вытерла губы и остановилась возле зарослей малины.

— Братец! Изя, ты тут?

— Я не Изя! Я — Изяслав! Что означает — слава и…

— Да знаю, знаю! Выползай скорее.

Мальчишка вытер прохладный нос кулачком и вылез на тропинку из колючих зарослей. Он стал отряхивать порты и полушубок, виновато поглядывая на сестрицу.

— Ты что так долго? — пробурчал недовольно, но в голосе слышалось переживание.

— Да так получилось… — девушка изо всех сил старалась не краснеть.

— Я уж думать стал, что всё — выбил он из тебя душу. Себя винил в этом и бежать к батюшке хотел. Да вот только засомневался, пойдут ли жители спасать тебя от чудища лесного, ведь с душой прощаться у любого нет охоты, — Изяслав присмотрелся к Насте и нахмурился. — А чего у тебя щёки такие красные? Всё-таки получила тумаков от одичалого?

— Что? А… да нет, нет, это так… Нервничала же, — девушка закрыла ладонями щёки и отвернулась в сторону.

— Хорошо, что живые остались! А то слыхал я про него такое… Ты прости меня, Настя, что подвёл тебя и не смог найти Чипа…