Книга Не ложися на краю, страница 32 – Галина Нифонтова

Мужчина кивнул.

Настя грустно улыбнулась и добавила уже сама себе, задумавшись:

— В своём мире я умерла, а воскресла в вашем. Это хорошо ещё меня к мамонтам не занесло, — усмехнулась она. — Но и тут у вас не совсем обычный мир, а вон… оборотни водятся… А я раньше думала, что в далёкое прошлое попала. А у вас тут — сказки наяву…

— Чем больше я тебя слушаю, Настя, тем больше не понимаю. Слова молвишь чужие, да так, что думай, восхвалять тебя или улепётывать.

Анастасия улыбнулась и тихонько рассмеялась.

— Бояться меня точно не стоит, Мирослав. Это мне тут всё кажется ужасным и чужим. Мне сложно тебе объяснить… И пусть меня все Беляной звали, а некоторые и до сих пор по привычке так кличут, но ты знай, что Анастасия я. Такой же человек, как и ты, а не злой дух или что вы там себе ещё понапридумывали…

— Но ты вернулась из мира Нави…

— Давай я тебе так объясню… Вы же верите в то, что после смерти душа улетает к предкам или может вселиться в этом мире в кого угодно, так?

— Это верно! В птицу или зверя любого.

— Вот! А мне повезло здесь поселиться, — девушка приложила ладонь к своей груди. — Душа вашей Беляны отошла к богам и улетела к предкам, а моя душа поселилась почему-то в её теле. Сама не понимаю, за что мне такое… Не знаю, счастье это или наказание, — загрустила Настя. — Нет бы в мир будущего занесло, где развитая медицина, домашние роботы и любой желающий может полететь в космос, — размечталась она, смотря вдаль.

Девушка повернулась к старосте поселения и заметила, что собеседник стал задумчивым и хмурым.

— Боги так распорядились! — закончила Настя более понятным языком, и мужчина кивнул.

Настя стала замечать, что чем дольше она находится среди этих древних славян, тем больше начинает на них походить. Но полностью стать, как они, и побороть свой упрямый характер — всё же не могла.

— Вот такие дела! Как сажа бела… — рассмеялась девушка и кинула веточку пижмы в реку.

— Пойдём обратно, Настя. Работа стоит. Скоро холода придут, а там и до зимы рукой подать. Приготовиться надобно.

Мирослав поднял голову вверх и посмотрел на осенние серые тучи, которые, словно тяжёлый меховой плащ, расползались по небу, угрожая вот-вот пролиться холодным дождём.

Сбор урожая начинался в конце лета и продолжался до середины осени. Если Настя раньше думала, что прополка полей было самым трудным занятием, то во время уборки зерновых она поменяла своё мнение. Сначала девушка увидела, как один старец подошёл к полю, нашелушил в руку зёрна и кинул в рот. Распробовал их и сказал ожидающим рядом людям, что зерно поспело. Настя потом поняла, что спелые зёрнышки должны хрустеть и лопаться.

После решения о начале сбора урожая, в этот же день мылись все без исключения. Кто-то в реке, другие — в низеньких сооружениях, напоминающих баню по-чёрному. На следующий день с раннего утра все оделись в светлые рубахи, взяли серпы и пошли в поле. Жители после обряда волхва встали цепочкой и начали срезать колосья, укладывая их в ровные ряды, колосьями в одну сторону. Другие работники шли следом, собирали их и вязали в снопы.

Настя начинала и заканчивала рабочий день в позе буквы «г», а перед сном, во время еды, словно с укором смотрела на лепёшку, которую испекли из муки прошлогоднего помола. Каждый следующий день проходил одинаково — тяжкий труд сопровождался песнями и улюлюканиями для поднятия всеобщего рабочего духа.