Книга Не ложися на краю, страница 17 – Галина Нифонтова

— Что это с ней? — Добран странно посмотрел на дочь.

— Не знаю… — Голуба зевнула и натянула меховую шкуру повыше на плечо. — Чудит наша Беляна, как вернулась к нам. На каждом шагу чудит.

Анастасия посмотрела на хозяев жилища. Она довольно улыбнулась, обнажив чёрные зубы, пережёвывая «местный активированный уголь». Девушка вытерла нос, оставляя на лице тёмные разводы от золы, и забралась обратно в своё меховое спальное место. Настя закрыла глаза, улыбнулась и шёпотом произнесла фразу, которую слышала в детстве от своей нянечки:

— Сплю на новом месте, приснись жених невесте…

Анастасию под утро мучили кошмары. Девушка металась по лавке, пытаясь проснуться. На коже появилась испарина, белые волосы прилипли к лицу. Ей снилось, как тёмной ночью в мрачном свете серой луны она мчалась по летнему лесу. Босые ноги больно ступали по веткам, камешкам и опавшей хвое. Девушка осматривалась по сторонам и убегала от погони. Недалеко послышался волчий вой, от которого тут же застыла кровь в жилах. Настя выбилась из сил, но, не останавливаясь, бежала вперёд. Споткнувшись, она упала на землю, а когда поднялась на колени, на неё медленно шёл огромный серый волк. Хищник бесшумно переступал массивными лапами и угрожающе клонил морду к земле. Ярко-жёлтые глаза словно гипнотизировали, заставляя Настю замереть на месте.

Раздался громкий девичий крик.

— Беляна! Беляна, дитя моё, проснись!

Настя раскрыла глаза и увидела над собой обеспокоенное лицо Голубы.

— Ма-туш-ка… — девушка огляделась по сторонам, чтобы удостовериться в том, что это всего лишь дурной сон.

К сожалению Анастасии, сном был лишь дикий зверь, а то место, куда она попала, оставалось её реальностью.

— Всё хорошо! Успокойся, милая, — женщина присела на край лавки и с нежностью убрала прилипшие волосы со лба испуганной дочери.

— Всего лишь сон…

— Да. Граница миров Яви и Нави истончается во время сна. Именно поэтому мы можем порой увидеть то, что нас может напугать.

Анастасии нравилась мать Беляны. И моментами она даже огорчалась тому, что эта семья — не её кровные родственники.

Начался новый день. И каково было удивление Насти, когда она узнала время всеобщего подъёма. В её «офисном» мире привычное утро начиналось в семь-восемь часов утра, а в выходные у многих — ближе к обеду. Но здесь жители просыпались с первыми лучами солнца, а ложились, когда оно садилось за горизонт и работать было уже невозможно.

Голуба от тлеющих углей из печи-каменки зажгла лучину, мягко освещая темноту жилища. Добран вынул засов и открыл выход, впуская внутрь свежесть и прохладу раннего утра. Семья доела вчерашнюю кашу и допила остатки взвара.

Сегодня многие жители, включая Беляну, собирались трудиться в поле. Каждая семья взяла с собой еду и питье из общей «кухонной» постройки, где вчера женщины разделывали и жарили мясо на костре, готовили лепёшки и варили кашу в печах-мазанках. Часть мужчин-охотников ушла за добычей в лес, остальные с женщинами и детьми направились в поле. Одни несли мотыги с длинными деревянными черенками и плоскими квадратными или треугольными наконечниками, другие — серпы и грабли. Еду приносили с собой в поле в глиняных горшках, кувшинах и специальных полевых рушниках.

Анастасия в теле труженицы Беляны была «безумно рада» узнать, что работа в поле закончится с наступлением темноты. Жители поселения обрабатывали поле с репой. Девушка тяпала мотыгой, плевалась от пыли и полола сорняки голыми руками, периодически ойкая от полученных заноз.