Книга Земная помощница для галактического прокурора, страница 73 – Лея Арис

Мы поднимаемся по лестнице. Мои каблуки отбивают ритм, который тонет в торжественной, давящей тишине.

Внутри — атриум с высоченным потолком, от которого кружится голова. Повсюду голографические экраны. На них бегут строки законов, имена судей, номера дел. Информация, информация, информация. Она льётся отовсюду, заполняя пространство, но не нарушая тишины.

Я чувствую себя песчинкой в этом механизме. Крошечной, ничтожной песчинкой, которую вот-вот раздавят жернова правосудия.

Ксавьер берёт меня за руку. Его пальцы сжимают мои. Я смотрю на него, и в его глазах — сталь и спокойствие.

— Я рядом, — говорит он тихо, и это не просто слова.

Мы входим в зал суда…

Зал суда огромен. Сотни мест, заполненные представителями разных рас. Голограммы транслируют слушания на всю Галактику. В центре — судейская коллегия, существа, чьи лица не выражают ничего, кроме беспристрастности.

Зал Суда Планетарных Споров замирает, когда Ксавьер поднимается на трибуну.

Я смотрю на него со своего места — там, где сидят свидетели.

В зале тишина. Даже голографические камеры, сотни которых парят под потолком, транслируя слушания на всю Галактику, кажется, замерли в ожидании. Судьи — пять существ разных рас, чьи лица не выражают ничего, кроме беспристрастности, — смотрят на него с высоты своих кресел. За ними — галерея для публики, заполненная до отказа. Представители Альянса, журналисты, дипломаты, простые граждане, которые прилетели с десятков планет, чтобы увидеть этот процесс. Процесс, который изменит всё.

— Ваши чести, — начинает Ксавьер, и его голос разносится по огромному залу, не нуждаясь в усилителях. Он звучит ровно, чеканно, но в нем нет той ледяной отстраненности, к которой я привыкла. В нем есть что — то другое. Усталость? Облегчение? Или, может быть, надежда. — Я — Ксавьер Дар'Велл. Верховный Прокурор Галактического Альянса. И сегодня я здесь не только как обвинитель. Я здесь как человек, чья семья десятилетиями носила чужую вину. Как племянник человека, который умер в тюрьме, не дождавшись правды. Как тот, кто сам вынес этот приговор и жил с этим грузом всё это время.

Он делает паузу. В зале тишина. Я слышу, как бьется мое сердце. Рядом, на скамье свидетелей, сидит Илария — она прилетела с нами, чтобы дать показания о моем состоянии после Лазурита. Её рука находит мою, сжимает. Я благодарна ей за это молчаливое присутствие.

— Восемьдесят три года назад, — продолжает Ксавьер, и его голос становится тише, но от этого не теряет силы, — флот моего дяди, Конрада Дар'Велла, был отправлен в сектор Торвен — прайм. Официальная версия, которая до сих пор хранится в архивах Альянса, гласит: сопровождение дипломатической миссии даргсов. Неофициальная, которую десятилетиями скрывали, — прикрытие для того, что должно было произойти.

На огромном экране позади него разворачиваются документы. Те самые, что мы нашли в архивах Вальдиры и на базе торвенцев. Секретные приказы даргсов, подписанные высшими чинами Торговой Федерации. Перехваченные сообщения между их кораблями, где они обсуждают «очистку территории» и «утилизацию местного населения». Карты сектора с отмеченными координатами, где должны были находиться торвенцы. Документы пожелтели от времени, но каждое слово читается отчетливо. Я вижу, как лица даргсов на скамье подсудимых бледнеют.