Книга Земная помощница для галактического прокурора, страница 11 – Лея Арис

Я откидываюсь в кресле. Тишина кабинета становится оглушительной. Адреналин отступает, и накатывает дикая усталость. И страх. Теперь — ожидание. Что он подумает? Будет ли этого достаточно?

На столе тихо вибрирует мой личный коммуникатор. Сердце замирает. Я беру его. На экране — неизвестный номер. И короткий текст: «Зайдите ко мне. Сейчас. — К.Д.»

Это он. Дар'Велл.

Мое спокойствие разбивается вдребезги. Он прочитал. И он хочет видеть меня. Сейчас.

Я вскакиваю, поправляю скомканную форму, сглаживаю волосы. В зеркальной поверхности терминала мелькает мое отражение — бледное, с темными кругами под глазами.

Я выхожу в коридор и быстрым шагом иду к лифту, дрожь внутри нарастает…

Я стою перед знакомыми массивными дверьми, и внутри все снова замирает. Что делать? Ждать вызова? Стучать? В его мире, вероятно, есть протокол, о котором я не знаю.

Решаюсь. Стучу дважды, коротко, по холодному металлу. Двери мгновенно и бесшумно разъезжаются.

Он снова за тем же черным столом, но теперь не в бездействии. Воздух вокруг него пульсирует голограммами — трехмерные схемы станции «Аурелиус-7», каскады текста на незнакомых языках, биологические сканы. Свет от проекций играет на его лице, заставляя золотые полосы мерцать, как живые. Он даже не смотрит на меня, его пальцы быстро перемещаются в воздухе, перемещая и меняя слои данных.

— Здесь нет необходимости стучать, — раздается его голос, ровный, без отрыва от работы. — Двери сенсорные. Они считывают присутствие в приемной, синхронизируют данные с вашим коммуникатором и открываются автоматически.

Я поджимаю губы, чувствуя прилив жгучего стыда. Опять я сделала что-то по-земному, неправильно.

Он наконец отрывается от голограмм. Его синие глаза находят меня. В них нет ни тепла, ни гнева. Есть лишь холодная, беспристрастная оценка, и сейчас в ней читается что-то новое — разочарование.

— Ваш отчет, — начинает он, и в бархатистом голосе звучит ледяная нота, — разочаровал. Я ожидал большего. С такими то… выдающимися показателями при отборе.

Каждое слово — как удар хлыстом. «Выдающимися показателями, у меня? Это он серьезно? Это звучит как насмешка… но…

Внутри все сжимается в тугой, болезненный комок. Я чувствую, как предательская влага подступает к глазам. Нет. Только не это. Не здесь.

— Идите, — говорит он коротко и снова поворачивается к своим голограммам, отрезая меня от своего внимания.

Разговор окончен. Я не оправдала ожиданий в первый же день. Провал.

Я автоматически разворачиваюсь, готова бежать, укрыться в своем кабинете, где можно дать волю отчаянным, жгучим слезам. Но ноги отказываются идти. Что-то встает комом в горле — не только обида, а яростное, протестующее нечто. Я потратила шестнадцать часов.

Я резко оборачиваюсь назад.

— Случившееся — это не катастрофа, — говорю я, и мой голос звучит хрипло, но громко в тишине кабинета. — Это провокация.

Голограммы перед ним замирают. Он не поворачивается, но я чувствую, как его внимание, тяжелое и острое, как лезвие, полностью фокусируется на мне.

Я делаю шаг вперед, заставляя себя говорить, вытаскивая наружу те выводы, которые не решилась включить в официальный отчет. — Станция «Аурелиус-7» вела засекреченные исследования на стыке гравитационных полей двух Галактик. Кто-то решил столкнуть их лбами, устроив инцидент, который можно списать на техническую неполадку или на агрессию одной из сторон. Это почерк... Это почерк гирбидов.