Книга Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена, страница 98 – Екатерина Гераскина

Когда Белль вошла в палатку, я повёл носом. Зелье блокирующее истинность выветрилось из организма, и её запах резко ударил в голову, оглушая, сбивая дыхание.

— Ты ранен? — тут же услышал я её обеспокоенный голос.

Я прикрыл глаза и покачал головой. В ней что-то изменилось за эти дни, что мы не виделись, но я пока не мог понять, что именно.

— Борна укусила какая-то тварь. Я влил ему твоё зелье.

Она сразу же начала раздевать Борна, быстро, уверенно, без лишних слов, и я лишь подвинулся, оперся спиной о тумбочку, вытягивая ноги на полу, но так чтобы не мешать ей. Жадно следил за её действиями. Она была красива в своем настоящем теле.

Меня буквально штормило от её запаха, который, после того как выветрилось зелье, ударил слишком резко, слишком сильно, заполняя лёгкие, мешая сосредоточиться, заставляя взгляд снова и снова возвращаться к ней, к её тонким, быстрым движениям, к тому, как она сразу взяла всё в свои руки, даже не повышая голоса, но так, что каждый из лекарей мгновенно начал двигаться по её команде.

Она коротко распоряжалась, не тратя времени на объяснения, и молодые целительницы слушались, передавали инструменты, приносили воду, отступали, когда она требовала места, и снова подходили, когда она давала знак.

Я следил за ней, не отрываясь.

За тем, как она склонилась над Борном, как уверенно разрезала ткань, открывая рану, как её пальцы, тонкие, но сильные, быстро нащупали место укуса, как она нахмурилась, оценивая повреждение, и тут же потребовала нож.

Она действовала спокойно. Будто не впервые сталкивалась с подобным.

Клинок блеснул в её руке, и она без колебаний рассекла края раны, расширяя её, чтобы дать яду выход, и я невольно стиснул зубы, потому что понимал, насколько это больно, но Борн уже почти не реагировал, лишь глухо дёрнулся.

Она тут же промыла рану, обильно, тщательно, выдавливая кровь, позволяя яду выходить вместе с ней, и её руки при этом не дрожали, движения оставались точными, выверенными, словно она делала это десятки раз.

— Держите его, — коротко бросила она.

Лекари подчинились сразу.

Она снова наклонилась, что-то быстро смешала, добавила в раствор, и я поймал себя на том, что наблюдаю за ней не только как за травницей, но как за женщиной.

Бель была потрясающей. На ее работу хотелось смотреть и смотреть.

Она прижала ткань к ране, затем провела ладонью над грудью Борна, проверяя дыхание, снова дала указания, и в какой-то момент я понял, что он начал дышать ровнее.

Она вытащила из раны сгусток тёмной крови, снова промыла, наложила повязку, закрепила её, и только после этого позволила себе на секунду выпрямиться.

Именно тогда я понял, что Борн выживет. Она спасла его, как и Нортана.

Бель еще что-то делала, отмеряя зелья и добавляя в воду, а я ловил каждое движение, не в силах отвести взгляд, пока усталость окончательно не накрыла меня, и сознание просто погасло.

Я почувствовал похлопывание по щеке, перехватил руку и распахнул глаза. Надо мной склонилась Белль.

— Вставай, Рейгард. Пойдём. Тебе нужно отдохнуть. И Борну тоже.

— Как он? — спросил я, вставая. Всё тело затекло. Я размял плечи, шею, чувствуя, как ноют мышцы.

Аннабель отвернулась, переставляла что-то на тумбочке. В углу сидела целительница — она должна была остаться, чтобы следить за больным.