Книга Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена, страница 18 – Екатерина Гераскина

— Мне нужен был этот камень, — поморщилась я, но понимала, что да, на себя не нужно обращать внимание.

Гроссман выдохнул с облегчением. Мужчина снова подхватил меня под локоть и повёл к карете.

Воины с опаской на меня поглядывали. Гроссман потянулся за бурдюком и стал поливать мне руки. Я наклонилась и тщательно их отмывала.

А потом из леса появился Вильям, размахивая моей стрелой. А потом хрипло рассмеялся и выпалил:

— Я победил! Я же говорил тебе, — он обращался к Гроссману, тот сложил руки на груди и тоже скалился в улыбке. — Первый её выстрел будет в глаз, а не в сердце. И она ровнёхонько крамаде в правый попала.

Я закатила глаза и покачала головой:

— И вот на это вы спорили.

— Ну да. У тебя привычка бить в глаз, чтобы не портить шкуру. Я давно это приметил. А вот Гроссман ставил на сердце.

— Пф, — фыркнула я. — Их шкура может быть полезна. Можно дно ямы- ловушки устилать при охоте на других животных.

Потом я посмотрела вокруг. На нас снова косились. Пришлось умолкнуть и перестать делиться советами. О том, что я жила в лесу и выросла там же знал только Эрэйн. Даже муж был не в курсе, для него я выросла в деревне, ближайшей к Гиблому Лесу.

Я отобрала стрелы и вернула их в колчан. Один из воинов принёс мне другую мою стрелу и протянул её. Я поблагодарила его и взяла.

Потом был ужин. Но чужие взгляды начали нервировать. Пришлось рано залезть в карету, расстелить её и лечь.

Гросс и Вил ночевали, как всегда, на улице. Две скамейки раскладывались, и получалась очень комфортабельная кровать.

От напряжения мышцы тянули, а на губы наползала улыбка. Ещё бы не нужно было притворяться и гасить инстинкты вообще было бы отлично.

Второй день нашей дороги прошел спокойно, и к вечеру мы прибыли на место.

Рейгард

Открыл глаза резко. Организм сработал, как часы. Близился рассвет.

Я убрал руку Беатрис со своей груди, развернулся к ней спиной и сел на край кровати. Растёр лицо, отгоняя сонливость. Перед глазами всё ещё стоял странный сон. Ещё удивительнее были ощущения после него.

Потёр грудину, размял шею. Но грудь всё равно сдавливало — щемило, будто под рёбрами застряла тяжесть.

Повернулся через плечо, глядя, как светлые волосы распластались по подушке, и прикрыл Беатрис одеялом. В палатке по утрам всегда холодно.

Снова отвернулся. Прошёл к умывальнику, стал приводить себя в порядок.

Посмотрел в зеркало, и вместо собственного отражения снова увидел… её.

Рыжеволосую женщину. Красивую, статную, изящную.

Она шла по вересковому полю в простом белом сарафане. Голову украшал венок из розового вереска. Огромные зелёные глаза горели огнём.

Качнул головой. Наклонился и плеснул себе в лицо ледяной воды.

Нужно отбросить это странное наваждение.

Сегодня вечером по плану приходят обозы из столицы. Нужно проверить, чтобы всё по списку было доставлено.

Когда застёгивал брюки, в кровати зашевелилась Беатрис. Я повернулся в её сторону.

Она уже приподнялась, прикрывая грудь одеялом.

— Ты уже встал? Не хочешь ещё поваляться? — хрипловато, с ленцой, спросила она. Призывно улыбнулась, облизнула пухлые губы.

— Нет. Ты ведь знаешь, у меня режим. Скоро проснутся дети, и у нас с ними тренировка.

— Но, может быть, стоило бы один день пропустить? Дать себе насладиться жизнью. Да и дети отдохнули бы. Особенно младшему — ему сложно будет влиться в твой график. Подъём на рассвете… — она вздохнула. — Мой Роберт очень любит поспать, ему тяжело дается даже обычный подъем.