Книга Я обязательно вернусь. Книга 2, страница 72 – Нора Ольвич

И только месье Жак с нашего общего согласия открыл небольшую фабрику в городе по производству масок. Он ещё верил, в какое-то чудо. Окунувшись в Париже в индустрию красоты, он решил продолжить это дело, как мы и обещали Анне. И с мужественной Бланкой они обсуждали новые модели и технологию их производства. Советуясь с донной Адорией и каждый раз думая, понравилось бы это м — м Анне или нет?

Дни тянулись чередой, будущее, оно всё было как в тумане. Вот и собрались покорить Венецию! Неужели Франциск знал, чем добить эту женщину, и действовал по своему жуткому плану. Или судьба просто делала опять, какой-то свой виток, закаляя эту любящую душу, уча её на будущее, не быть такой доверчивой и покорной.

А я себе обещала, что сама доставлю этому чёрствому человеку в Париж локон, снятый с мёртвого тела, его когда-то любимой женщины и обвинительное послание, что именно он виноват в её смерти.

А ещё я винила себя! Считая, что не учла слабость духа, и несамостоятельность дам средневековья. Поторопилась.

* * *

— Мадмуму… зель Анна, — звонкий голос Анжелик раздавался по всему берегу. — Хочу так!

Девочка носилась по вилле, и Мари-Эн просто не успевала за ней. Сейчас же Анжелик стояла напротив герцогини Анны на морском песке и прикладывала к личику взрослую карнавальную маску. Безумно дорогую работу, инструктированную драгоценными камнями. Где она её раздобыла?

Это очень большой вопрос: избалованный ребёнок, по первому требованию получавший в этом мире всё, не мог понять, почему на неё смотрят пустым безразличным взглядом, и вовсе не реагируют на поставленные требования. Она продолжала звать Анну, да так звонко, что, в конце концов, это просто уже раздражало.

Анжелик хотела себе красивую маску, которая была бы ей впору. А не эту большую, что сделана для вечно лежащей мадам. Вообще, когда она произносила слово, «хочу», это была просто катастрофа.

* * *

Этот звонкий голос! Казалось, он взрывал мозг, распугивая танцующие пары, скользящие в тумане. Музыка переставала звучать! Тягучая в последнее время она как будто затягивала её в болото.

— Мадмуму… зель Анна… посмотри на меня! Посмотри, чего я… Хочу!

Анна нахмурила брови, и взгляд её начал становиться более осмысленным, скажем, он будто сфокусировался на ребёнке:

— Где графиня, почему Анжелик без присмотра и зачем она играет с моей маской, — раздался её тихий шёпот.

— Сделай мне сейчас же такую же, и я поеду на бал. Я хочу! — Ножка девочки уверенно упиралась в песок.

Госпожа Анна отмахнулась было, но нахмурив брови, попыталась присесть и встать на ноги. И как неваляшка повалилась на песок. Мы бежали к ним со всех сторон, монахиня пыталась поднять её:

— Я, что болею? — девушка изумлённо смотрела вокруг, а потом, наверное, всё, вспомнив, как бы надломилась и начала рыдать, повалившись снова на песок

— Каталина, как он мог, он же любил меня, или никогда не любил? Господи, что же мне делать? Что мне делать! Кто теперь мне поможет!

У меня остановилось дыхание. Какие тоненькие у неё пальчики. Ручка, она стала просто детской. С тонкой кожей и сломанными ноготками стирала слёзы с пергаментной кожи щёк.

— Её нельзя жалеть! Это убьёт её, — мысли толкались в голове.

— Анна, он и сейчас тебя любит, и злится. Ведь если не любил, разрешил развод с герцогом, ему бы было всё равно. Потерпи, время всё расставит по своим местам.