Книга Я обязательно вернусь. Книга 2, страница 44 – Нора Ольвич

— К груди прикладывать не будем, опиат очень вреден для малыша.

Но взяв на руки мальчика, я прижала его к щеке Адории. Им нужен был этот контакт.

— Познакомься с маленьким виконтом, смотри какой крепкий малыш. А вон и папа в окно заглядывает. Пока он будет разглядывать сыночка через окно хорошо?

У Адории безостановочно текли слёзы.

Не плачь, скоро будет очень больно, но это только первые сутки, мы все будем рядом. Мы поможем тебе.

— Малыша унесём в другую комнату, мы его покормили, и он будет спать.

Я говорила больше для себя, прося мысленно всех святых о помощи.

— Кормим мы его козьим молочком, развели с водой, прокипятили и остудили. Молочко у козы жирное и пока ещё тяжёлое для нашего сыночка. Адория, я скажу тебе удивительную вещь, но через три года ты сможешь заново подарить мужу дитя.

Она смотрела на меня удивлёнными глазами. Ага понимает и осмысливает происходящее. Это хорошо. А я говорила и говорила, успокаивая этим больше себя, чем подругу.

— Нас ждут непростые первые часы и дни после операции, опиат будем давать, тебе чуток, так как он очень вреден. Поднимется температура, это естественно. Будешь пить мой настой, что я давала кузнецу, помнишь, когда он болел. Я не буду тебя отвязывать от стола. Ты можешь навредить себе. Шов на животе зашит и на нём лежит чистая, стерильная салфетка. Её не надо трогать несколько часов. Сейчас мы тебя укроем.

Мы укрыли женщину одеялом, она вроде стала засыпать. Я попросила всех, пойти в комнату, что находилась рядом. И взять несколько часов для отдыха. Всем нужен был сон, чтобы сменить потом меня и сестру Анну.

Потянулись часы дежурства. Адория приходила в себя, стонала. Просила пить. Я смачивала ей губы, капала несколько капель в рот, постоянно в этот период разговаривая с ней. Говорила, что мальчик кушал второй раз, у него всё хорошо. Донн Рикардо приходил и не раз, но мы его пока не пускаем. У нас всё стерильно, а вот через сутки папа прижмёт к сердцу своего малыша.

Сестра Анна оказалась очень выдержанной, спокойной и дельной сиделкой. Под нашим надзором был в том числе и малыш в соседней комнате, мирно спящий в люльке.

Как только Адория давала понять, что нет сил, терпеть боль, сестра Анна готовила для неё рассчитанную дозу обезболивающего средства и вытяжку из серо-зелёной субстанции в большом количестве выращенной на кожуре портящихся лимонов. Они хранились у нас в тёмных и влажных подвалах. На эту вытяжку была вся надежда.

И так до позднего вечера, через каждые три часа.

Затем в полночь принесли первый тёплый бульон.

Настал момент, когда можно освободить нашу пациентку от операционного стола. Она, наконец, снова находилась в состоянии бодрствования, и я, уверенно просила её соблюдать особую осторожность, избегая резких движений. Нам было ясно, что продолжительное время, проведённое в состоянии полного покоя, сильно истощило её как морально, так и физически.

— Всё тело затекло, — шептали её губы.

— Ш-ш сейчас я осмотрю рану, это немного болезненная процедура, но будет больше внутреннего страха. А ты не должна бояться. Всё самое страшное позади. Каждая минута и час приближают тебя к выздоровлению.

Итак, вновь обработка шва, а после накладываем стерильную повязку, которая обеспечит защиту травмированного участка от внешних воздействий. И в этот раз мягкой тканью по типу подгузника забинтуем женщину, а после наденем тонкую хлопковую сорочку.