Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.1, страница 94 – Нора Ольвич

— Присядьте, отец.

Кресло, тяжёлое. Его заранее подтянули ближе к кровати.

— Антонио, открой полог.

Не мигая, смотрит на сдвигаемую ткань.

— Мадонна!

Его девочка, словно Ангел с небес. Тоненькая, сделанная из воздуха. Это невозможно.

Глухие рыдания сотрясали тело закалённого в боях мужчины. Невозможно было закрыть лицо руками, боясь потерять её из вида. Страшно было взять на руки, ведь она могла растаять, такой невесомой казалась ему. Вой нечеловеческий и страшный раздался в комнате:

— Моя девочка.

Её глаза, полные слёз, смотрели не отрываясь.

— Отец, прости нас. Прости.

Она протянула худенькую ручку и дотронулась до его лица.

— Ты любишь меня? Всё также?

Он целовал эти пальчики, холодные и тоненькие, словно маленькие льдинки. Стараясь согреть их своим дыханием.

— Мы стараемся уже две недели, но ей всё хуже. Мы не можем понять почему. Отец, помоги нам.

Анжелика горько заплакала.

— Надо вывести яд из организма. Нужен хамам. Много питья и хорошее питание, свежие сырые яйца — Арман говорил и говорил.

— Отец, послушай. Они придут. Убедится, что я мертва. В склепе должно быть тело. Сегодня туда нужно отнести донну Федерико и одеть в моё платье. Её нужно остричь полностью и положить вместе с ней мои волосы. Я тоже подстригу их. Простите, что я это говорю вам. Простите. Я просто не знаю, кому ещё могу довериться.

Он не знал, что сказать. Только смотрел. Разглядывая и не веря. Прикасаясь к моему лицу руками как безумец. Осторожно, боясь навредить; шептал молитвы.

— Вейлр, Ивонн и Луи, они знали всё с самого начала, обратись к ним за помощью. Я могу, ещё могу тихонечко ходить. Нужна ваша помощь. Я поправлюсь. Только нужно начать, что-то делать именно сейчас. Мне нужно то, что остаётся от древесины, когда её сожгут полностью в печи. Чёрные угольки. Отец. Поверьте, мне вновь.

Я сидела одиноко на кровати, облокотившись на гору подушек, обняв руками саму себя, поджав ноги, и грустно смотрела на мужчину, что сидел напротив. Понимая, что ему нужно время. Он должен собраться. Усталость и слабость накатила внезапно.

— Анжелик, я устала, укрой меня.

Этот разговор отнял все силы. Согревшись, я засыпала. Анжелик всегда ложилась рядом, обнимая, пела мне, как я ей когда-то в детстве. Убаюкивая меня, делясь своим жизненным теплом.

Я не слышала, как вышел отец.

Открыв глаза, увидела донну Адорию. Как она постарела, будто годы пролетели. Мы смотрели друг на друга. Молчали.

— Как дела донна Адория? Всё хорошо?

— Конечно, моя девочка, сейчас уже всё хорошо. Нам нужны твои волосы милая.

Перебравшись на тахту, я стала снимать волосы. Они выходили сами. Их не нужно было стричь.

— Не плачь, пожалуйста, Адория. Они вырастут. Хуже было, если бы посыпались зубы. Где у нас топили камин дровами! Принеси мне уголь. Удалите всех слуг из замка. Мне нужны свежие яйца и рыба. Мясной бульон. Снимите пост с замка. У меня в мастерской, где хранятся травы, есть ящичек, на нём ничего не написано. Он такой один, он тоже мне нужен.

Они менялись. Я понимаю. Им трудно было смотреть мне в глаза. Смотреть вообще на меня. Трудно было поверить, что я жива.

Жанна и Адория, донна Пломмия. Скользили словно тени по моей спальне. И приходили в ужас, когда я набрасывалась на маленькие чёрные угольки и сырую, только что размороженную и разделанную сельдь. Съедая всё, что мне принесут.