Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.1, страница 89 – Нора Ольвич

Как же я его достала своим нытьём, что последние недели при мне в каждую удобную на то минуту. Но ведь это план. Всего лишь план, мой герцог.

* * *

Подкашиваются ноги. Полёт в невесомости. Всё словно замерло вокруг. Не нужно дышать, думать. Что это? Пылинки на свету. Искрятся. Мадонна смотрит с великой грустью. Я поглощаю воздух, словно всем своим телом. Как такое возможно?

В руке платок с мокрым пятном, которое становится постепенно синего цвета. Прихожане замирают. А затем, толпа отхлынула от нас. Круг. А в нём Он и поверженная княгиня у его ног. Ангел и Демон, нависший над ней. Злодеяние, страшное случилось в храме. Он убил Её.

— Он отравил её, Мадонна! Моя сестра, мой Ангел. Я видела всё! — Анжелик заходится криком и слезами.

— Посмотрите, платок! Стража! Он дал ей отравленный платок! Моя сестра — Каталина!

Гвардейцы, словно стоящие наготове, почему-то очень вовремя оказавшиеся в храме окружают герцога. Близнецы с рёвом подтверждают, что тоже всё это видели. Их истерика набирает обороты.

— Он колдун! Он заколдовал сестру, а потом убил её. В храме!

Максимилиан, держа за руку, испуганную Росану, пятится к отцу.

Падре, прикоснувшись к вене девушки, лежащей на каменном полу храма, отрицательно качает головой отцу.

— Мертва. Последняя исповедь. Я готов открыть её вам!

Его голос набирал обороты. Толпа внимала в изумлении, что говорил падре.

— Она разрешила, предчувствуя свою гибель. Невинная дева, нетронутая своим первым мужем. У которого и в помыслах не было использовать тело ребёнка в плотских удовольствиях. Наша Донна, она знала, что жених ей изменяет, она очень тяготилась тем, что мужчина и женщина, которым она открыла двери своего дома, так гнусно воспользовались её добротой. Он убийца. Этот человек невероятно испорчен и грешен. Он склонял нашу Донну к сожительству ещё до венчания. Он убил проповедника и духовника нашего короля, мессира Томаса Уилсона, а сегодня отравил этого безгрешного ребёнка. Потому что она знала про убийство всё!

Падре войдя в исступление, не осознав ещё, что виновный является герцогом, великой Испании кричал, обвиняя его во всех смертных грехах.

Из церкви выбегали люди, разнося страшную весть по княжеству. Долина ожила. Жители потянулись к храму. Католики и протестанты они были едины в своём диком гневе.

— Нашу Донну отравили. Девочку убили! Княгиня. Смерть ему!

Крики и вопли. Я не ожидала. Его раздерут. Ему не дадут выйти из храма.

Отец, Жанна, Адория. Мне жаль. Простите. Крик отца, рыдания Жанны, они раздирали мне душу.

«— Прости, простите! Анжелик, сделай же что-нибудь!»

Я всё это слышала, как во сне, но не могла двинуться. А потом стала тихо засыпать, удаляясь всё дальше и дальше. Видя всё словно издалека. И это уже не касалось меня. Словно мне было неинтересно.

Герцог, он ещё не понял, насколько всё ужасно. Оторопело оглядывался по сторонам. Не понимая, как всё это произошло. А потом его взгляд остановился на ней. Бездыханной. Лежащей на голом, холодном полу в часовне.

И он вспомнил, всё вспомнил. Её тело в своих руках. Нежное и беззащитное. Как он хотел её защитить от всего мира, от себя, от Карла. Её доверчивая улыбка. И как она его обнимала, прижимаясь к спине. Она хотела обогреть весь мир. Невинная дева, нетронутая первым, таким благородным мужем.