Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.1, страница 66 – Нора Ольвич

— Дитя, вы где? Я слышу, как бьётся ваше сердце. Я найду вас.

Тихий смех. Жуткий и такой тихий. Смех. Смех, преследующий и настигающий.

Мадонна! Мессир Томас. Он идёт за мной.

И снова бег.

Нет, это уже был полёт. Полёт в вязкой, бесконечной темноте, её тихий покой затягивал. Завораживал. Невесомый, уютный. Не нужно было дышать и думать, бежать. Можно просто парить. Просто быть.

Покой!

— Выбирай, дитя, — тихий шелест в сознании.

Вязкая тишина убаюкивала, уносила вдаль. Хотелось просто раствориться в ней и стать ничем. Самой Вселенной, быть может. К чему бороться? Ведь и так всё хорошо.

Но смогу ли я быть собой?

Или я стану множественными частичками всего бытия?

— Я не оставлю их! Я нужна своей семье. Я выбираю жизнь!

— Жизнь — тяжёлая ноша, дитя.

Шёпот — тихий уплывающий шелест и стук сердца в сознании. Моего сердца! Или нет?

* * *

Она не просыпалась. Словно и не дышала. Облокотившись на него, вначале звала мужчину по имени Вейлр. Он был рядом. Не отставал, не спуская с них глаз. А затем донна затихла. Рука, что держалась за луку седла, ослабла и безвольно легла ему на колено.

Занятный браслет, почему-то слегка большой по размеру, скользнул на верхнюю сторону её ладони. И он с изумлением узрел око, что взирало на него сине-васильковым сапфиром небывалой чистоты. Sarcosanctus — неприкосновенен.

Единственная в своём роде Княгиня д' Арагонна. Этот род был основан Изабеллой Кастильской — королевой легендой, при поддержке всеми королевскими домами Европы. За определённые услуги и знания носитель сего знака был неприкосновенен. Конечно, знак должен был подтверждаться грамотой. Но он почему-то не сомневался в её наличии.

Интересно король Карл знал об этом, когда планировал их брак, а затем заключение этой девочки в монастырь? Или хотел его руками устранить бастарда своей давно умершей тётки и завладеть её имуществом. Как он понял княгиня совсем не бесприданница.

Четыре года поисков сбежавшей невесты. И вот она, доверчиво прижавшись, спит в его руках. Сейчас главное — удержать, не упустить своевольную и свободолюбивую донну, которая словно птичка может вспорхнуть в небеса и пропасть из вида.

Возле озера решили сделать привал. Густой лес скрыл путников. Маленького ребёнка давно уже передали матери, отвязав его от княгини.

— Ваша светлость, позвольте.

Крупный мужчина, она называла его мессир Вейлр, подойдя к уставшей лошади и всаднику, забрал у него девушку; это позволило ему спешиться и освободить животное от седла.

Закутав донну в тёплый плед, месье Вейлр присел на поваленное дерево, не спуская на землю свою ношу.

— Давно такого не было. То ли сон, то ли обморок. Эта страна вытягивает с неё все силы. Нужно возвращаться в Салерно. Вечный холод и отсутствие солнца. Сырые и холодные замковые стены изведут её, в конце концов.

Мужчина бурчал что-то и недовольно смотрел на туман, что, клубясь над озером, собирался, по-видимому, окутать непроглядной дымкой сырости и мглы лес, в котором нашли приют странники.

Было очень трогательно наблюдать, как здоровяк с огромными ручищами держит его невесту словно ребёнка. Не кладя её на холодную землю. Подошла служанка.

— Я нашла прошлое место нашего отдыха, но видать, были дожди или обильный туман, всё отсырело.

Брат камеристки стал складывать настил из веток и листвы. Острым орудием, срубая ветки с деревьев. Ему все помогали. Исчезли социальные границы. Затем ровными рядами сложили на настил заплечные сумки и мягкие баулы, покрыли их пледами. И на такое импровизированное ложе положили девушку. Рядом разместили детей, попросив их не баловаться, и не будить благородную сеньору. Все занялись своими делами. В итоге все женщины, так или иначе, разместились вокруг донны Каталины, согреваясь друг от друга и пытаясь хоть немного поспать.