Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.1, страница 107 – Нора Ольвич

Время неумолимо приближало тотчас и то мгновение, когда на горизонте должен был появиться парус «Илиады». Я понимала, что они задерживаются. Начиналась зима, и море было очень неспокойно.

Неспокойно было на душе.

Месье Вейлр оставил мне деревянный сундук в русском стиле — подарок от семьи. Всеобщими стараниями, как я уже говорила, он был полон. Сарафаны и тоненькие блузы; тёплые платья с завышенной талией из тяжёлого шёлка и льна, спереди украшенные дорогой тесьмой в славянском стиле. Бельё и кокошники. Украшения. Шубка и душегрейки. Тёплый пуховый платок, крючком я связала его сама. Небольшой, но, тем не менее, голову покроет. Документы и грамоты. Княжна была собрана.

Но судна ещё не было.

Много времени я посвящала уходу за собой. Крема и масла. Арман был просто волшебник. Основой всего был пчелиный воск, рыбий жир, ароматические масла, мёд и вытяжки из лечебных трав. Ароматы, казалось за мной тянулся шлейф того самого, что нравился ему больше всего.

Купальня была устроена недалеко от кухни. Печь подогревала воду. Сухие дрова, сложенные стеной под навесом. Вода в колодце. Налаженный быт.

То утро, оно было обычным. Мы привыкли к тишине и к ожиданию — бесконечно выматывающему, тревожному и списывающему ситуацию на очередной шторм.

После тех слов Армана, я старалась не смотреть в глаза собеседникам. Как бы сквозь них. Всегда. Чуть отстранённо. Месье Ивонн очень долго привыкал к моей новой внешности. Накладывая на себя крестное знамение.

Утреннее чаепитие на небольшой кухоньке.

— Оставьте это Ивонн, к чему? Я всё та же. Этим вы внушаете мне неуверенность.

И мой взгляд встретился с его взволнованно испуганным.

— Не смотрите так, никогда, ваша светлость. Это тяжело.

Он опустил голову.

— Хорошо, я понимаю. Вы привыкнете. Шевалье Арман находит меня красивой.

— Я не знаю. Такой быть нельзя.

— Это потому что вы помните меня другой. Вы привыкнете. Посмотрите на меня.

Я пыталась заменить его мысли, как тогда в случае с Арманом. Мне показалось, что я уловила их встревоженные, словно поле пшеницы в ветреную погоду, потоки. Сделала их спокойнее и увереннее. А затем и вовсе согрела любовью летнего солнца. Мужчина неотрывно смотрел мне в глаза.

— Всё будет хорошо, Ивонн. Да?

Он уверенно кивнул в согласии.

Как же хорошо. Огонь, очаг. Казалось весь мир где-то там далеко. Не хотелось о нём вспоминать.

* * *

Стук. Это входная дверь. Условный. Вновь.

Шевалье Арман бросился на второй этаж. Единственное большое окно, скрытое глухими портьерами, оно было там и через него можно было увидеть небольшую бухту.

— Приехали.

Он сдерживал волнение.

— Наконец-то семья приехала за нами, отставить волнения. Эти люди боролись со штормом, они не повернули обратно, всё будет хорошо. Переходим только на разговорный язык Флоренции. Привыкаем. Откройте засов месье Ивонн, всё, как мы договаривались. Хорошо?

Шаги по коридору. Дрожание свеч в подсвечнике. Недопитый взвар. Я встала и отошла в сторонку. Взяла в руки маленькую иконку Пресвятой Богородицы. Нательный крестик, новый, христианский, он тоже на мне. А тот, что дарил отец, украшает чётки, что достались мне в наследство от покойной матушки, княгини Феодосии.

Итак, начинается. Белый лист новой судьбы начинает заполняться событиями.