Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.1, страница 10 – Нора Ольвич

— Каталина!

— Закройтесь и никого не впускайте!

Оказавшись на палубе и растолкав мужчин, увидела последние кадры фильма, в котором хотела принять непосредственное участие. Картина, представшая перед нами, надолго врезалась мне в память. Османская галера уже догорала, оставляя блики на темноте водной глади. Лунный свет, и синие кучевые облака добавляли трагичности. Звёзды, немые свидетели произошедшего — обязательно напишу это по памяти. Картина будет висеть в гостиной.

Анжелик, не успев растолкать взрослых и понимая, что высокий борт судна не даст ей сполна насладиться зрелищем, взобралась высоко и висела обезьянкой, держась руками и ногами за толстый канат, который под её тяжестью раскачиваясь, стал отклоняться в сторону воды. Бесстрашная девочка, устремив взгляд на горящее судно, даже не замечала этого. И что? Я тоже недавно стояла на краю фальшборта, держась за канат. Это безопасно.

— Княжна!

Испуганный вскрик кого-то из команды, все развернулись затаив дыхание. Суровый взгляд отца. Антонио, кинувшийся в сторону сестры. Девочка, не понявшая, отчего возникла паника, раскачавшись, спрыгнула на палубу. Казалось, она это делает не первый раз. Босиком в штанах и заправленной в них ночной рубашке, с неубранными волосами.

Княжна?

Руки Князя, лёгшие на широкий ремень и шаг в нашу сторону. Вспомнились слова Франциска, что отец-де не порол меня в детстве.

Нет!

Загородила собой сестру.

Мы медленно отступали, пятясь спиной в сторону, откуда ещё недавно бежали в надежде сразиться с неприятелем.

Взгляд отца не обещал ничего хорошего. Я помнила этот взгляд. Тогда в Лувре. А ещё на охоте. Помню этот холод.

Вскинула голову, встретившись с ним глазами, и положила руку на ножны с клинком.

Тишина. И только месье Жак, удручённо качнувший головой, напряжённо всматривающийся в меня, казалось, что-то хотел сказать мне, очень важное.

«— Разве я смогу поднять руку на родного отца? Я убийца?»

«— Да, на моих руках кровь, но я защищалась!»

«— А он, сможет ударить нас с Анжелик?»

Мозг просчитывал вероятность угрозы.

Я видела ситуацию, словно со стороны. Убеждаясь в который раз, как мы похожи с мужчиной, стоящим, напротив.

«— Но я не права, вся команда напряжённо смотрит на нас. Это дело только моей семьи. Нас оберегали, стараясь защитить».

«— Я. Не. Права».

Опустила голову.

— Не надо было нас закрывать в каюте, ваша светлость, — мой голос дрогнул, раздался всхлип. Мой?

— Мы испугались, боясь заживо утонуть в тесной комнате.

Отец растерянно смотрел на мои слёзы, теряя холод в глазах. И теперь уже Анжелик загораживала меня собой, держа стилет в руках.

А команда была готова ещё раз сжечь. Всё равно кого, лишь бы её светлость перестала вытирать слёзы дрогнувшей рукой.

А мозг запоминал: женские слёзы — это ещё то оружие. Практически массового поражения. Женщина просто обязана быть слабой, скрывая свои истинные возможности.

А месье Жак, стоя в стороне, одобрительно улыбался мне, одними только глазами. Как будто я выдержала ещё один экзамен. Возможно, очень значимый в этой жизни.

— Девочки мои. — Поцелуи, осушающие мои глаза и нежные объятия.

— Непоседы.

Отец, растроганно смотрящий на нас в каюте.

И Анжелик с прищуром изучающая ситуацию. Вот оно, что, оказывается. Сеньорита должна уметь плакать.