Книга Затмение; Год 1666 – Часть 1, страница 88 – Нора Ольвич

Завтракала только полезной пищей, полностью исключив жаренное и сладкое, мучное и жирное. Мне не хватало движения, но выйти на улицу за периметр я пока не решалась. Длинных коридоров замка в наличии не было, мне была серая лестница в помощь, и аллеи нашего садика, что приобретали ухоженный вид.

Каждое утро в нашей семейной часовенке я проводила богослужебные часы, привлекая к ним весь наш маленький коллектив, объясняя леди Иннес догмы католицизма, готовя её к воскресной службе в церкви. Тем самым в молитвах тренируя свою неторопливую речь и приводя в порядок мысли.

Занимаясь письменностью, многодневно и бесконечно долго копировала почерк, которым были составлены все документы. Долго и упорно выводила пером и чернилами черновики текста о моём рождении и венчании, тренируя руку, письменность, французскую и испанскую.

До обеда работая в своём кабинете, подсчитывая затраты на наше всеобщее содержание, вела книгу расходов, подробно записывала всё, подражая тому, кто так заботливо составлял все эти бланки, что лежали у меня на столе. Затем пыталась старить то, что написала на черновике, держа лист над огнём свечи, а затем растирая аккуратно свежие чернила ватной палочкой.

В итоге выйдя на тот результат, который меня устроил, примерно через полторы недели, как мы приехали, сев за стол, я принялась за воспроизведение окончательного результата.

Итак, по окончании всех моих мытарств на свет в этом мире в августе одна тысяча шестьсот сорокового года, действительно родилась княжна Дениза Мари — Роз д' Фуркево, в четырнадцать лет ставшей графиней делла Гутьеррес, единственной в своём старинном роде. Вдова графа Этьена получила монастырское воспитание и является единственной владелицей замка и имения в Шотландии и Испании, небольшого участка земли с виллой на острове вблизи порта Салерно, части замков в Провансе, и близ дворца Фонтенбло, и небольшого имения в Тулузе.

* * *

Шевалье ждал моего ответа уже слишком большой срок. А я долго думала, как всё это преподнести ему. Под каким соусом представить себя, чтобы это было правдой.

— Шевалье Ноэль, мой брак, заключённый много лет назад, он остался в памяти непонятным детским впечатлением. Скажу правду, сомневалась, оглашать титул или нет, привыкшая жить далеко от людских страстей, я была не готова к этому, так как меня в принципе всё устраивает, так как есть.

Ситуация с братом четвёртой степени отдалённости, с Филиппом, она меня подкосила, если честно. Ознакомьтесь, вот мои документы. Разобрав их, наконец, то, приведя в порядок, и приняв-таки решение, я внутренне стала готова носить с достоинством титул предков своего супруга.

— Супруга? Вы вдова?

Хмуро кивнув и приподняв подбородок, ответила:

— Уже как одиннадцатый год, шевалье.

Мужчина с удивлением вчитывался в документ, что застыл в его руках старинным плотным листом бумаги.

— Вы сомневались, ваша светлость? — взирая на меня шевалье, казалось, силился понять, как это не хотеть носить титул. Его чётко очерченные скулы и губы, были напряжены, а синие глаза, прищурившись, изучали меня.

Я понимала, почему он это делает, неосознанно он искал ложь.

Удивительно, но одновременно он боялся найти её во мне, так много стояло на кону. По сути, жизнь всех его близких людей.