Книга Затмение; Год 1666 – Часть 1, страница 8 – Нора Ольвич

Как принять это всё?

«… — вспомни, как Каталина боролась за семью с преследователями. Как совершенно миниатюрная ростом и телосложением от рождения девушка, шла, гордо подняв голову, покачивая серёжками в такт. Как принимая яд верила в них, в подростков, что не бросят, не оставят её живую в склепе, крытую тяжеленным мраморным надгробием».

Зеркала, они видели всё, они помнят. Словно плавающее изображение в них. Старинная работа. Отражение.

Но я не Анжелик. Внешне я совсем другая, нет такой красоты, от которой донна Ингрид, отводя взор, шептала что-то. И мне уже двадцать семь лет, для этого времени наверно, просто катастрофа. Моё имя, я не хотела его вспоминать. Как-то не сложилось в двадцать первом веке у меня. Обыденно и серо, всё было в жизни у девушки, носившей имя, Светлана.

Не коснулось меня крылом то чувство, которое испытывала княжна Анжелик к шевалье Арману. Проживая с ним счастливую жизнь в Венеции и растя сыновей-близнецов в доме, что одной частью достался наследством ей от отца-князя д’Фуркево, а второй частью мужу, от его бабушки из рода Медичи.

Арман — моя любовь. Моя Душа, до самого конца. С маленькой внучкой на руках в благородных сединах.

Где тот портрет, что писала с него княжна Луиза?

Слеза скатилась по щеке.

Где ты, любовь моя?

Смогу ли я стать такой, как Анжелик? Как повлияло на меня такое далёкое будущее? И Игорь, и случайное знакомство с ним когда-то. Воспитанник интерната, харизматичный и общительный. Отчего такой видный мужчина обратил внимание на меня? Всегда думала, что его привлекла моя семья, порядочные и открытые, на свой лад, люди. А ещё фамилия. Мама говорила, что дворянская. Прабабка была какой-то там. Да сколько их по России разбросано, боявшихся репрессий и скрывавших свои истинные корни.

А ещё однокомнатная квартира в центре города, что бабушка записала на меня.

«— хочу полную семью, чтобы и бабушка была» — не раз говорил он.

Поняла, что не верю, ни единому слову, тогда сказанному им.

Коридоры. Искала спальню Кристин. Светёлку, обставленную на старославянский манер. Стоило прикрыть глаза, и память вела словно сама.

Растворила дверь и воспоминания… Они хлынули, вновь. Держалась. Уже легче. Прошла в покои, разглядывала следы запустения, а вот и спальня. Разулась, отвернув и аккуратно сложив тканевое покрытие, что плотным пыльным чехлом лежало на покрывале, легла на кровать, стоящую словно посередине. Всем действиям мешала больная рука.

Комната без портьер, запахи — чужие, нежилая древность и полумрак.

Сон, всё остальное завтра. Главное — крыша над головой. В леднике думаю, рыба есть замороженная, она там всегда была. Ну а после разберёмся.

А может, утром, открыв глаза, увижу силуэт отца, что скользнёт в потаённом ходе.

Проверял. Любил. Переживал.

Отчего подушка влагой напиталась?

Что за незнакомка уснула в слезах? Без имени, без рода, без фамилии.

Кто она?

* * *

Кабинет врача, у которого сегодня была на приёме и следователь с участковым, фотографии, беспорядочно лежащие на столе. Всё как в тумане. Голос:

— Молодая женщина найдена на берегу в бухте, недалеко от объездной дороги. На теле следы жестокого избиения. Она вся, одна сплошная гематома. Её выбросили ещё живой в море. Вероятно, в бессознательном состоянии.