Книга Не про Любовь!, страница 142 – Нора Ольвич

Купец тот дом строил в сороковых годах. Иоанн Чиркин. Он с отцом и деньги жертвовал на строительство деревянной церкви на Васильевском острове. А после этот дом выкупила вдова иностранца, да так и жила в нём долгое время.

Недалеко от Тучкова деревянного моста он. Отбыла вдова, носившая немецкую фамилию на родину. Дом сейчас пустует, и выставлен он к продаже с некоторых пор.

Прикрыв веками глаза, закутавшись в одеяло, я думала над ситуацией. Примерно так же нам «попался» для покупки и в Эдинбурге дом.

«- какое удобное стечение обстоятельств, интересно, что сейчас в Шотландии происходит»?

Возникло чёткое ощущение, что туда пока соваться совершенно не стоит. Я мысленно благодарила такие вот озарения, считая, что к интуиции прислушиваться обязательно нужно.

От небольшого окна, расположенного совсем невысоко от пола, тянуло прохладой. Казалось, невидимая рука открывала его в полночь, впуская северный ветер с Невы. Струйки холодного воздуха тянулись к лицу, заставляя ёжиться и плотнее закутываться в одеяло. Утренний совсем несмелый свет, пробиваясь сквозь щели ставен. Он окрашивал комнату в бледно-жемчужный цвет, создавая призрачные тени на стенах.

Ветер нёс с собой запахи весны — талой воды, перемешанной с холодным воздухом. Во всём этом преобладал лёгкий аромат моря и свежести. В нём слышались тихие вздохи и шёпот ушедших времён. Будто славный город Петербург, просыпаясь ото сна, напоминал мне о своём знаковом величии в прошлом и, конечно же, в будущем.

Приоткрыв один глаз, заметила, что входная дверь совсем уже не закрыта плотно. Она запустила фигурку княжны Александры и вновь закрылась. Её ручка задвинула бесшумно щеколду, которую мы вечером и не заметили с Аидой.

Девушка в лёгком капоре на застёжке из мелких пуговок и в чепце на аккуратной головке с кудряшками, пробралась ко мне на кровать.

— Вы не спите, Элинор. Я знаю. Я всегда знаю, когда человек не спит. Мне есть что сказать вам. Открывайте глаза.

Это явно были институтские замашки. Только в Смольном можно было по ночам шептаться, перебравшись к подруге на кровать. В барышне и намёка не было на английскую чопорность и чёрствость.

Вот почему она не фрейлина при императрице Екатерине или при её невестке Марии Фёдоровне – супруги Павла I. Наверное, не самой лучшей ученицей была княжна. А может быть, просто связей не хватило добиться места при дворе. Ведь за такую службу и жалование неплохое платят. Вспомнив про финансовую сторону нашей жизни, я скосила глаза на наши с сестрой дорожные сумки, стоящие на специальных банкетах. Каждая из них имела двойное дно. Каждая. Вспомнила о глубоких тайниках в доме Эдинбурга.

— Если у меня глаза закрыты, значит, я сплю.

Прошептала с улыбкой.

— Если говорите сейчас, то вовсе нет. Не спите. А ещё улыбаетесь при этом.

— А как мне не говорить, если у вас ноги ледяные Александра, и я это чувствую даже через одеяло. Быстро укройтесь, а то застынете.

Дальше последовала возня и смех, потому как девушка шурупом ввернулась под моё одеяло, задев меня ледяными ступнями.

— Лучше расскажите, что у вас за новости в такое раннее утро! Я только о том и думаю всю эту четверть часа, пока вы спорите, неуёмные мои леди.

Аида уселась, облокотившись на подушки. Её тёмные локоны, «расправившись» и скинув с головы ночью чепчик, красиво вились по плечам, падая практически до пояса на одеяло и подушки. Они удивительным образом выделялись на белизне одеяла и откидной простыне.