Книга Не про Любовь!, страница 14 – Нора Ольвич

«- в старых вещах я привлеку внимание».

Примерно часа за два ушила легинсы, в которые ещё давеча не могла войти. Не представляла, что могу взять ещё с собой. Пыталась обманут сущность в зеркале. Она отдалённо было похожа на меня прежнюю. Заверяла, обещая, что ещё вернусь домой.

— Я чудовище, - шептали губы.

«- вовсе нет», - успокаивало сознание.

Вспомнились глаза женщины на фотографии, которую видела во сне. Вдруг подумалось, что я видела их недавно. Вспоминалась фантастика, в которой автор описывал метания человека, который благодаря опытам над самим собой стал невидимым для всех жителей планеты.

Бредом сплетались мысли.

********

Мне не нужно было от неё звонка. Не нужно было камер. После последней подпитки извне, а вернее, из прошлого, я с удивительной точностью могла определить, что происходит в доме.

Орущий на взрослую дочь мужчина на третьем этаже как-то внезапно удивительно резко смолк, смотря в пустоту. Отдав мне немного энергии, он утомлённо уселся на диван; группа подростков, пришедших со школы, шумные, танцующие под громкую музыку танец орков - о это было на удивление «вкусно».

Акт взаимной любви и её восхитительное окончание, огромный выброс энергии во вселенную, сравнимый с атомным взрывом, — это мне досталось от двух молодых «изобретателей» любовных утех …

Я «держала» уровень энергии в доме таким, каким было удобно мне. Насыщалась, не беря лишнего, отбрасывая негатив. Не подходила больше к зеркалу. В определённый момент отвернув его отражающую сторону к стене.

И, конечно, сразу же ощутила возле входной двери в подъезд ту, что писала мне. Так, зверь чувствует запах соперника. Но она не была соперницей. Однако зверь во мне не спал. Не были мы с ней людьми в том смысле этого слова, к которому все привыкли.

Тонкий запах дорогой лилии и цветущей вишни с горчинкой амбры и едва уловимым оттенком бобов тонка. Нежный, но стойкий, он словно отпечатывался на воздухе, оставляя после себя невидимый след. Я знала этот аромат.

Он точно принадлежал той женщине на фото. Моей – «пра» Чувствовала его везде – в подъезде, в лифте, даже на лестничной площадке перед собственной дверью.

— Впусти, - шептали её губы.

— Иначе будет поздно. Нора!

Вздрогнула, оглядев комнату с плотно задёрнутыми шторами. Полумрак. Гибкой змейкой мысленно рванула к входной двери и услышала звук подъезжающих машин. Они не в силах были решить, что им нужно, не могли определиться кружили по дворам, ища и высматривая.

Высматривая!!!

Затаилась, отпуская воздействие на человеческую массу в доме.

— Впусти! Он следа от тебя не оставит, рассчитается за сына и за свои ошибки. За всё.

— Кто ты?

— Аида… Такая, как и ты. Впусти.

— Имя это, оно…

— Ты слышала его из уст своей матери.

Холодок прошёлся по спине.

— Ида? Та, что Гордеевна? Бабушка? Про? Ты не можешь быть ею!

— Открой!

Жуть происходящего в голове не умещалась.

— Вы же похоронены… Давно!

Она скребла ногтями по двери, говоря, что ещё мгновение и будет поздно.

— Боюсь, что похоронены мы с тобой точно будем, они уже совсем близко.

********

Передо мной стояла девушка из супермаркета. Серая мышка из общей массы жизней на планете. Хотя нет, что-то в ней было… Она это старательно прятала за серостью одежд, за неприметной прической и опущенным взглядом. За тем, что черты лица были классически уставшими, они не знали косметики и салонов по архитектуре бровей и ресниц.