Книга Теплица для попаданки. Ягодка для барина. Часть 2, страница 29 – Вивьен Ламур

Глава 14. Тревожное письмо

Конец января выдался на редкость тихим. Снег падал почти каждый день, заносил дороги, и в доме стояла та особенная, глухая тишина, которая бывает только в глубокую зиму. Строительство завода замерло до весны: стены и крыша готовы, но внутри зияли пустотой, ждали оборудования. А оборудование не ехало.

Илья остался в Риге доучиваться и присматривать за отгрузкой. Парень он толковый, я знала, но тревога все равно грызла. Коля тоже нервничал. Он часто запирался в кабинете, перечитывал какие-то бумаги, и когда я заходила, откладывал их в сторону, будто не хотел, чтобы я видела. Но я видела: его взгляд стал беспокойным, он то и дело поглядывал на дверь, точно ждал вестей.

— От Ильи давно нет писем, — сказала я однажды за ужином, не выдержав.

Коля поднял на меня глаза, помедлил.

— Зимой почта ходит нерегулярно, — ответил он, но в голосе не было уверенности.

— Ты написал кому-нибудь в Ригу? У тебя же есть знакомые, купцы…

— Написал, — признался он после паузы. — Ответа пока нет.

Я не стала больше спрашивать. Но сама то и дело подходила к окну, раздвигала тяжелые занавески и вглядывалась в белую пелену. Дорога пустовала. В доме было тихо, только потрескивали дрова в печи да ветер гудел в трубе.

Вечером, когда я уже гасила лампу в столовой, раздался стук.

Почтальон, заиндевевший, с красным от мороза лицом, протянул конверт.

— Вам. Из Риги.

Я взяла письмо, и сердце ухнуло куда-то вниз. Конверт был мятый, потрепанный, будто его немало потаскали в дорожных сумках. На сургучной печати виднелись какие-то царапины, будто кто-то пытался вскрыть и потом кое-как залепил снова.

Коля вышел в прихожую, взял письмо, повертел в руках. Посмотрел на печать, на потертые края.

— Вскрывали, — сказал он глухо. — Искали что? Шпионские ли сведения, агитацию против государя… А может, просто проверяли, не скрываем ли мы чего под видом коммерции, — он помолчал. — Но раз письмо дошло, значит, нас с тобой не сочли заговорщиками. Хорошо уже то.

Мы прошли в кабинет. Коля разорвал конверт, развернул лист. Почерк Ильи был торопливым, карандаш то и дело срывался:

«Николай Сергеевич, доношу до вашего сведения: обучение я закончил, все необходимое освоил. Оборудование готово, проверено. Но на таможне возникли большие трудности. Требуют дополнительные документы, которых у нас нет, и без них не выпускают. Инженеры шепнули, что из-за слухов о войне проверки ужесточились, и если затянуть, наши станки могут вовсе конфисковать. Вы говорили, надо успеть. Похоже, время на исходе. Без вас здесь не обойтись. Жду указаний. Илья».

— А вот таможня – другое дело, — сказал он негромко. — Там наши станки задерживают, потому что их проверяют досконально. Одно дело бумагу вскрыть, другое – оборудование на границе. Мало ли, что мы под его видом переправляем. Ничего не поделаешь, Лиза. Завтра выезжаю.

Я перечитала последнюю фразу дважды: «Без вас здесь не обойтись».

Сердце ухнуло куда-то вниз, в ледяную пустоту. Я знала, что так будет. Знала, когда увидела мятый конверт с надломленной печатью, когда мы читали первые строчки. Но здесь, на этих словах, все стало окончательным, не требующим обсуждений. Илья, такой осторожный, такой рассудительный, написал прямо: без Коли ему не справиться. Значит, дело худо.