Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 82 – Анна Кривенко

За спиной Афанасия стоял Тимоша. В его глазах тоже пылал огонь — такой же, как у названого отца, только ещё более отчаянный.

— Вы снова обижаете госпожу? — выкрикнул мальчишка звонко и зло. — Я больше не позволю!

Афанасий нахмурился ещё сильнее и сделал шаг вперёд.

— Снова? — переспросил он, и голос его прозвучал угрожающе. — Вы и раньше госпожу обижали?

Он двинулся к Евгению Петровичу, и тот невольно отступил назад. На миг мне показалось, что высокомерный аристократ, владелец лучшей мануфактуры во всём княжестве, человек, перед которым трепетали даже чиновники, сейчас попросту струсит перед простым крестьянином. На его лице промелькнуло что-то неуловимое — смесь удивления и ещё большей растерянности, — и он не нашёл ничего лучше, чем сделать ещё один шаг назад, будто доказывая этим свою вину передо мной.

Пора было вмешаться, пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Афанасий, всё в порядке, — сказала я как можно спокойнее, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и уверенно. — Евгений Петрович ничего такого не сделал. Идите в дом, мне нужно с ним договорить.

— Вы дрожите, госпожа, — заметил Афанасий, не сводя глаз с Евгения Петровича. — Вы очень бледная, и если этот человек…

— Я сказала, всё в порядке, — повторила я твёрже, делая шаг между ними, чтобы разрядить обстановку. — Правда. Тимоша, ты тоже иди в дом.

Мальчишка не сдвинулся с места. Он смотрел на Евгения Петровича с такой ненавистью, что мне стало по-настоящему тревожно.

— Я не оставлю вас с ним, госпожа, — выпалил он, и в голосе его зазвенели слёзы. — Этот человек плохой. Я помню, как вы плакали из-за него ещё тогда, в господском доме.

Я замерла, понимая, что у Тимоши для этого точно есть основания. Евгений Петрович громко сглотнул, подтверждая, что слова мальчика правдивы, но я всё равно должна была остановить происходящее.

— Тимоша, — я вздохнула и подошла к мальчику, положив руку ему на плечо. — Я уже дома. Всё прекрасно. Пожалуйста, дай нам договорить. Спасибо вам за заботу, но мне нужно поговорить с этим господином.

Наконец оба развернулись и ушли. На прощание Афанасий обернулся и проговорил:

— Если что, зовите, госпожа, я рядом.

— Спасибо, Афанасий, — попыталась улыбнуться. — Я буду знать.

Наконец мы остались стоять перед двором вдвоём. Я повернулась к аристократу и обнаружила, что он всё ещё на меня не смотрит.

— Евгений Петрович, — произнесла напряженно. — То, что произошло в карете… надеюсь, подобное больше не повторится.

Он вздрогнул и наконец поднял на меня взгляд.

— Простите, — наконец выдавил из себя, глубоко вздохнул, а потом неожиданно заявил: — Я требую, чтобы завтра вы остались дома и отдохнули! Не приезжайте!

У меня брови поползли вверх.

— Я в состоянии решить сама, приезжать мне или нет, Евгений Петрович. Думаю, вам не стоит переходить границы ни в чём. В прошлом вы вполне ясно дали мне понять, как ко мне относитесь. Поэтому не делайте вид, что испытываете ко мне что-либо, кроме глубокого отвращения. А теперь я пойду. Всего доброго!

И ушла, чувствуя, как сердце, раненое обидой, бьётся аритмично и дергано — моя собственная боль, перемешанная с обидой Катерины Павловны на всё то, что сотворил этот человек, как в прошлом, так и в настоящем, была очень сильна.

А ещё была горечь. Горечь от того, что даже его поцелуй оказался совершенно ненастоящим…