Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 75 – Анна Кривенко

— Внимание! Прошу построиться для официального объявления, — объявил Стрельников.

Мы выстроились. Мастерицы справа, мы с Марьей слева. Сам Евгений замер чуть в стороне, скрестив руки на груди. Получилась пёстрая, неровная шеренга.

Стрельников прохаживался вдоль нас, заложив руки за спину, и вещал долго, с пафосом.

— Князь возлагает на вас великую надежду. Южане трижды доказывали своё превосходство, но настало время показать, что наше княжество не уступает ни в мастерстве, ни в изяществе. Только вместе вы сможете создать то, что превзойдёт всё, что было прежде. Забудьте о личных амбициях, о разногласиях. Вы — одна команда. Княжество надеется на вас!

Я слушала краем уха. Все чувства были прикованы к… Евгению Петровичу, черт бы его побрал. Когда я наконец рискнула поднять глаза, то встретилась с его взглядом.

Он смотрел на меня. Не на Стрельникова, не на свою команду — на меня. И смотрел уже не холодно, как раньше. Теперь в его взгляде читалось что-то другое — нахальное, насмешливое, отчего внутри всё переворачивалось от возмущения.

Отвела глаза. Сделала вид, что внимаю каждому слову чиновника. Через минуту снова покосилась — он всё ещё смотрел. Уголки губ чуть приподняты, бровь изогнута, будто он знает обо мне что-то, чего не знаю я сама.

Ну и пусть! Пусть смотрит. Мне всё равно.

Но щёки горели, и я ненавидела себя за это.

— Сплочённость и уважение — залог победы, — продолжал Стрельников. — Работать будете здесь, все материалы за счёт казны. Срок — три недели. Никаких отсрочек.

Он наконец остановился и обвёл нас взглядом. Вопросов ни у кого не возникло.

— Тогда прошу ознакомиться с документацией, — кивнул он писарю. — Завтра приступаете. Сегодня — познакомьтесь, обсудите план.

С этими словами Стрельников удалился вместе со свитой.

Дверь закрылась. Наступила тишина.

Я глубоко вздохнула и шагнула к столу, где лежали общие документы. И в тот же миг Евгений сделал шаг туда же.

Мы столкнулись. Его рука задела моё плечо, и меня обдало жаром, будто от разгоряченной печи.

— Прошу прощения, — произнесла я максимально холодно, отступая. Голос, к счастью, не дрогнул. — Я вас не заметила.

Как благородному аристократу, чье звание он носил с такой гордостью, Евгению Петровичу стоило бы извиниться в ответ. Но он этого не сделал и даже не отошёл в сторону. Наоборот — чуть наклонился ко мне, и я снова ощутила тот аромат, который всегда приводил меня в смятение.

— Вы как будто… — он сделал паузу, разглядывая меня с нахальным, самодовольным видом, — сегодня очень рассеяны, Катерина Павловна. Сама не своя. Вы чего-то боитесь?

— Боюсь? — вскинула голову, и наши взгляды встретились. Я постаралась вложить в свой взгляд как можно больше холода и отторжения. — Чего же я, по-вашему, боюсь, Евгений Петрович?

Он не ответил сразу. Некоторое время смотрел пристально, насмешливо, и от этого взгляда у меня невольно пересохло во рту.

— Я не Бог, чтобы заглянуть вам в душу, — наконец произнёс он лениво. — Но… вы действительно подозрительно взволнованы. Вас так пугают предстоящие соревнования? Вы настолько не уверены в себе?

Я поджала губы.

— Вы сюда работать пришли или ковыряться во мне?

— Я пришёл работать, безусловно, — Евгений Петрович наконец выпрямился, а я невольно отступила к столу. — Но мой вам совет — прекратите дрожать. Вы можете в любой момент уронить что-нибудь важное, не только схемы.