Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 6 – Анна Кривенко

* * *

Высокий, крепкий мужчина, лет сорока, переступил через порог. На валенках налипло много снега. Шапка-ушанка была тут же сдёрнута с головы. И хотя вид у него был крайне простецкий, взгляд оставался суровым и тяжёлым.

— Я приехал забрать вещи отца, — бросил он с вызовом, а лицо Тимошки вытянулось.

— Так вы сын Семёныча? — прошептал он, а потом бросился к мужчине и вцепился ему в одежду. — А как он сам? Где он сейчас? Здоров ли?

Увидев такой искренний интерес к судьбе отца, мужчина слегка смягчился.

— Болеет уже. Слёг совсем, — произнёс он. — Слишком любил он свою сторожку. Теперь тоскует. Заповедал мне ружье его забрать да нехитрый скарб. Месяц назад мой младший брат его к себе забрал, на юг. Там теплее. Дай Бог, чтобы здоровье отца укрепилось, и он прожил еще много-много лет...

Тимошка тяжело выдохнул и заметно расстроился.

И тут мужчина обратил более пристальное внимание на меня. Несколько мгновений разглядывал, а потом брови его полезли на лоб.

— Так вы же… вы же Катерина Павловна, жена этого самодура Трофима Петровича Терешкова!

Как только мужчина меня узнал, взгляд его сразу же наполнился жгучей неприязнью.

— Значит, отца моего выгнали, чтобы домиком воспользоваться? Да разве ж он вас не пустил бы за просто так? Старика обидели ни за что, в могилу его свели!

Он стал отчитывать меня так, будто я лично участвовала в этом беспределе. Тимошка попытался вмешаться:

— Дяденька, дяденька, не ругайте госпожу, она ни при чём!

Но тот не слушал. Много ещё всяких слов сказал — возмущённых, обидных. Но я вообще не обиделась. На что обижаться? И без того заметно, что ситуация неординарная.

Этот Трофим Петрович – типа муж - умел всякого обидеть — по причине или без, не важно. А я, как его жена, невольно приписывалась в соучастницы.

Когда мужчина наконец высказался, я постаралась мягко улыбнуться.

— Да что же вы на пороге стоите? Проходите, погрейтесь у очага. Тимош, сделаешь какой-нибудь чай? Может, травок каких найдёшь?

Мальчишка мигом бросился к столу. И действительно, уже через пару мгновений в домике потянуло приятным ароматом лета…

* * *

Сердце Афанасия Ивановича горело праведным гневом, когда он спешил к лесной сторожке, откуда три месяца назад несправедливо изгнали его старика-отца. Трофим Петрович, злобный барин, не просто лишил того любимой работы, но и обвинил во многих несуществующих грехах.

Старик так горевал, что совсем слёг и уже был одной ногой в могиле. Поэтому Афанасий мечтал о справедливом наказании для жестокого человека. Но как его накажешь? Сам в темницу попадёшь да сгинешь. Трогать таких нельзя. Поэтому он решил, что просто заберёт отцовы вещички и уедет восвояси.

Вдруг оказалось, что в домике уже кто-то есть. Там обнаружился мальчишка — мелкий, юркий, смотрящий на него с испугом. А когда Афанасий перевёл взгляд на барышню, перед глазами всплыла картина.

Вот Трофим Петрович — огромный, грузный, едва передвигающийся на собственных ногах — стоит посреди двора и гневно отчитывает старого лесника, понося его жестокими словами. А рядом, за его спиной, мнется испуганная девица — красавица небывалая: кудри золотые, глаза большие, синие. Но она полностью на стороне своего муженька. Может, из страха, может, ещё по какой причине, но она даже кивает головой в такт его словам!