Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 54 – Анна Кривенко

Я всё ещё помнила, как месяц назад он серьёзно заболел. Я тогда металась по городу, рванула в аптеку, и сердце разрывалось от страха. Слава Богу, когда я вернулась, температура у него упала сама. Он быстро пошёл на поправку, а я ещё долго корила себя за то, что задержалась в городе из-за этого глупого Евгения Петровича.

Да, были все шансы, что без еды я вообще домой не дойду. Никогда больше на голодный желудок никуда не побегу! Но всё равно мне не стоило соглашаться на предложение Терешкова. Не стоило сидеть с ним рядом. Не стоило позволять ему смотреть на меня. Не стоило вообще ничего!

Как только вспоминала о нём, всё внутри закипало. Гордый, высокомерный, противный. Всё в нём раздражало: тон, взгляд, мнимая снисходительность и даже милость в виде подаяния. Ишь ты! Надеюсь, больше никогда не встретимся, хотя такое вряд ли возможно.

Хотелось забыть о нём навсегда, вычеркнуть, стереть из памяти. Даже если настоящая Катерина Павловна была в него безумно влюблена — что мне до того?

Но мысль о том, что он всё-таки может оказаться отцом ребёнка, точила меня изнутри.

— Но этого… этого не может быть, — пыталась я убедить себя. — Он утверждает, что ничего не было, а я толком ничего не помню. Мне, наверное, показалось сходство, не более того.

Однако отвергнуть туманные воспоминания было трудно. Я тут же заставляла себя отмахиваться от мыслей о нём, стараясь сосредоточиться на работе.

— У меня будет будущее, в котором таких субъектов не будет. И точка. Заказ готов, скоро будут деньги, всё наладится.

Я присела перед Тимошей на корточки и попыталась улыбнуться.

— Посмотри на меня. У нас всё будет замечательно. Скоро богатые люди начнут заказывать моё вязание. Мы будем работать, и наша жизнь станет лучше.

Мальчик кивнул, улыбнулся в ответ, но улыбка вышла натянутой. Во взгляде его всё равно оставалась непонятная тень. Я чувствовала, что его что-то грызёт изнутри. Какая-то мысль, которую он не решается произнести.

Я хотела спросить ещё раз, настоять, чтобы он открылся, но испугалась. Вдруг сделаю хуже? Вдруг заставлю рассказать то, к чему он сам ещё не готов? Лучше подождать.

Поэтому просто обняла его.

И вот наконец настал день, когда всё было окончательно завершено.

Чтобы произвести впечатление на баронессу, Афанасий своими руками выстрогал деревянную шкатулку — гладкую, аккуратную, с резным узором на крышке. Он трудился над ней несколько вечеров. Когда закончил, я была в восторге: шкатулка выглядела достойно.

Мы аккуратно сложили внутрь шаль, перчатки и основу для зонтика, закрыли крышку.

Афанасий подвёз меня на телеге поближе, но высадил неподалёку от двора баронессы, а не прямо перед воротами. Я понимала: не стоит портить впечатление о себе.

Дальше пошла пешком. Сердце колотилось от волнения, ладони вспотели. Я шла, прижимая к груди шкатулку, и повторяла про себя, что всё будет хорошо.

Когда меня впустили, баронесса вышла встречать лично. Её глаза горели любопытством.

— Дорогая, вы уже закончили? Боже, не могу дождаться, когда я на всё это посмотрю!

Когда я протянула ей шкатулку, и она открыла крышку, восторг на её лице стал явным. Руки подрагивали, когда она доставала мои работы. Она провела пальцами по тонкому кружеву, поднесла ближе к свету, медленно надела перчатки, разгладила по запястьям и замерла.