Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 24 – Анна Кривенко

Тимоша, который в это время как раз бегал на улице, вбежал в дом, раскрасневшийся и запыхавшийся.

— Госпожа! — воскликнул он, глядя на меня испуганно. — Там, там… господин Терешков приехал.

— Что? — я вскочила на ноги, с ужасом представляя, как сюда войдёт Трофим Петрович.

Но мальчик мотнул головой.

— Нет, не ваш бывший муж, а другой… - он запинался. — Это его брат, ваш деверь, Евгений Петрович.

Деверь? Я нахмурилась. Что-то не припоминаю такого. В памяти будто пустота.

— Чего он хочет? — уточнила я.

Но мальчишка лишь пожал плечами.

— Я не знаю. Требует разрешения войти.

Я посмотрела на Афанасия, и тот послушно кивнул. Я тоже кивнула, понимая, что должна принять гостя, даже если ничего хорошего от него ждать не приходилось…

Но мы не успели пригласить его в дом — Евгений Петрович Терешков вошел сам…

Глава 10. Что между ними???

Евгений Петрович Терешков глубоко поразил меня своим внешним видом. Я ожидала увидеть дурную копию своего мужа, а вместо этого обнаружила высокого, широкоплечего и весьма привлекательного молодого человека.

У него были длинные тёмные волосы до плеч и безупречная аристократическая одежда с меховым воротником. Как только он вошёл, пространство вокруг будто наполнилось его присутствием, и мне резко перестало хватать воздуха.

Это было очень странное состояние, не поддающееся описанию. Разум отмечал какие-то непривычные детали в нём, а сердце колотилось быстро-быстро, будто в прошлом бывшая хозяйка тела имела к этому человеку крайне неоднозначное отношение.

Что со мной? Почему я будто теряю над собой контроль?

Однако взгляд, которым одарил меня Евгений Петрович, был убийственно холодным, так что меня буквально приморозило на месте. Я замерла, не сводя с него ошеломленных глаз, а сердце вообще начало отбивать чечётку.

Перед глазами пронеслись стремительные и туманные воспоминания, принадлежащие, очевидно, не мне: Евгений Петрович входит в дом брата, Евгений Петрович холодно здоровается, Евгений Петрович суров и строг… В общем, один сплошной негатив. Но при этом я различила в собственных чувствах отголосок чего-то… тёплого. Скрытой нежности, помноженной на досаду и тоску.

Боже, неужели местная Катерина Павловна была влюблена в этого человека?

Это открытие повергло меня в шок, хотя полноценные выводы делать было рано. Может быть, это что-то другое, в чём мне ещё предстоит разобраться.

— Мне нужно поговорить с тобой, — фамильярно бросил аристократ, категорически игнорируя Афанасия и его жену, будто они были мебелью.

Мне это сразу же не понравилось, и мои собственные чувства — возмущение и раздражение — легко перекрыли поток эмоций прежней хозяйки тела. Нежность растворилась без следа, и я наконец-то смогла трезво оценить обстановку.

Афанасий спохватился и, позвав Марью, вышел из собственного дома. Моё негативное впечатление о брате мужа только усилилось, потому что он повел себя с этими замечательными людьми, как с пустым местом.

Я демонстративно уселась на лавку, решив отплатить высокомерному наглецу той же монетой.

— Во-первых, прошу мне не тыкать, — поспешила заявить я. — А во-вторых, прошу закончить разговор побыстрее. У меня слишком много дел.

Замешательство, возникшее на породистом лице Евгения Петровича, доказало мне, что настоящая Катерина Павловна никогда не позволяла себе разговаривать с ним подобным образом. Но аристократ быстро справился со своими чувствами и вновь заледенел.