Книга Небесная танцовщица. Книга 3, страница 6 – Ната Лакомка

Она подошла к крохотной вещице – не больше сундучка для красок, сделанной из серебристого металла, и нажала на один из разноцветных выступов. На вещице загорелся красный глазок, и Анджали нажала другой выступ. Загорелся зелёный глазок, и зазвучала музыка.

Когда-то давно Анджали казалось невероятным чудом, что невидимые музыканты играют на невидимых инструментах, повинуясь непонятному волшебству. А теперь она одним движением пальца управляет этими музыкантами, и это кажется обыденностью, а вовсе не чудом.

Тем более что при ближайшем рассмотрении обнаружилось, что сундучок с волшебными музыкантами был совсем не новый – потёртый, с парой царапин и вмятин, а надписи и картинки, которые покрывали поверхность, почти стёрлись и утратили цвет.

Однажды сундучок кашлянул, щёлкнул, и музыка прекратилась. Шакра потряс его, пару раз нажал на выступы, и музыка снова заиграла. Тогда Анджали спросила, кто сделал такую вещицу, и царь богов ответил, что невидимые музыканты – творение великих мастеров. Тех, кто сделал когда-то, в незапамятные времена, виманы, подземные и подводные дворцы. Но когда Анджали наивно поинтересовалась, почему эти мудрецы не могут сделать новый музыкальный сундучок или починить этот, старый, царь богов только улыбнулся. Расспрашивать дальше она не посмела, чтобы не посягнуть на тайны богов и не оказаться в одном ряду со Шьяма-Мукхи. Но время от времени задумывалась – что могло случиться с мудрецами? Почему они вдруг утратили интерес к своим чудесам? Или заняты созданием гораздо большего чуда?..

Но сейчас музыка играла – рассыпаясь серебристыми брызгами, и была словно бы продолжением лунного света, льющегося в окна. И красивый мужчина лежал на постели, дожидаясь танца.

Встряхнув головой - так, чтобы волосы красиво плеснули с плеча на плечо, Анджали начала танец соблазнения. Начала скромно-скромно, стыдливо-стыдливо, словно стесняясь своей красоты. Сначала она повела глазами, потом улыбнулась уголками губ и сразу спрятала улыбку за ладонью и опустила ресницы. Потом, словно осмелев, бросила взгляд на царя Шакру и улыбнулась, уже блеснув белоснежными зубами.

Шакра подался вперёд, прищурив от удовольствия глаза, и походил теперь на сытого, довольного хищника, который любуется, как лань идёт к водопою.

Музыка стала громче, чувственнее, и к серебряным струнам присоединился рокот барабанов.

Анджали изогнулась в талии и повела грудью, как влюблённая голубка, а потом покачала бёдрами. Одежды на ней были лёгкими и полупрозрачными, и она позаботилась, чтобы в танце встать против света – чтобы царь богов мог насладиться, разглядывая каждую линию её тела, но в то же время не увидел слишком многого, чтобы сохранилась тайна. Сохранилась до того самого момента, когда танцовщица сбросит с себя все покровы и скользнёт в постель, раскрывая объятия.

Темп музыки нарастал, и Анджали разрешила своему телу полную свободу – теперь она танцевала в полную силу, принимая вызубренные ещё в школе позы, повторяя отточенные в многократных тренировках жесты.

Шакра ещё больше подался вперёд, и ноздри его затрепетали.

Момент настал… Именно сейчас, когда мужчина распалён желанием, и взгляд его рассеивается… Именно здесь надо немного изменить рисунок танца – совсем чуть-чуть, незаметно… Надо повторить одно движение… Всего одно… То самое, что она показала в человеческой деревне…