Книга Небесная танцовщица. Книга 3, страница 51 – Ната Лакомка

Урваши была чуть ниже ростом, поэтому она скользнула вперёд, ближе к рампе, а Анджали встала за её спиной.

Теперь «змеи» обвивали одна другую в танце, но каждое движение, каждый жест – по-прежнему всё совпадало до малейшего изгиба бровей, запястья или пальцев.

Снова флейты повели монотонную мелодию, барабаны притихли, танцовщицы закачались, как трава на ветру, и Анджали шепнула:

— Ты умеешь подбирать любовников. Обольстила сына господина Шакры, и теперь надеешься, что тебя поддержат и отец, и мать?

Урваши в танце повернула голову, изящно выгибая шею, и ответила насмешливо:

— Лишь безумная, вроде тебя, станет добиваться царя богов. Мудрые идут другими путями.

— Эта безумная отняла у тебя, о мудрейшая, школу, - сладко ответила Анджали, почти скользнув губами по её шее – вверх и вниз, как змея, которая ищет слабое место в чешуе другой змеи. – Сегодня я отниму у тебя звание первой танцовщицы. Захочу – отниму и любовника. Что тогда тебе останется?

— Какие громкие речи! – усмехнулась Урваши.

Барабаны сначала приглушённо загрохотали, потом начали набирать силу, как приближающаяся гроза, и танцовщицы, сначала стремительно закружившись по сцене, затем резко остановились, лицом друг к другу.

— Госпожа Шакти раздавит тебя, как муху, - пообещала Урваши, извиваясь так, словно костей в её теле и вовсе не было. – И ты никогда не победишь меня в танце змей.

— Какие громкие речи! – Анджали засмеялась, показав зубы, хотя танец змей предусматривал лишь улыбки уголками губ.

— Ты уже мне проигрываешь, - Урваши в танце обошла соперницу кру гом и вернулась на прежнее место. – Ты не знаешь всех тонкостей, это не твой танец. Твой – скакать на кинжалах и трясти «бисером». Тут ты хороша, не спорю.

— Я хороша во всём, - ответила Анджали презрительно. – И во всём – лучше тебя.

Флейты взорвались новой волной завораживающей музыки, барабаны забили в полную силу, и «змеи» тоже дали волю своим телам, уже не сдерживая страсти, ненависти, боевой ярости, как и кобры, когда нападают. Движения танцовщиц оставались мягкими, гибкими, но от этой мягкости становилось жутко, и зрители на площади притихли, но продолжали напирать на стражей-гандхарвов, чтобы пробиться поближе к сцене и точно ничего не пропустить.

Темп и ритм нарастали, танцовщицы меняли позы так быстро, что казалось, действительно, превратились в змей, чьи движения молниеносны. И как змеи, которые смотрят, не мигая, исполнительницы смотрели друг на друга не отрываясь.

Когда в очередной раз дайвики Урваши встала в позу араманди – полуприсев, соединив пятки и развернув колени и носки в стороны, Анджали изменила рисунок танца, встав в другую позу – в превитам, поставив ноги шире и ударив пятками по сцене, а потом быстрым движением рук очертила круг над головой.

То же самое она сделала в человеческой деревне, когда танцевала с людьми. Только тогда она не знала, что последует за этим, а теперь знала и желала таких же последствий.

Одновременно с ней Урваши тоже вскинула руки, чтобы изобразить змеиный клобук.

Разница в движениях двух танцовщиц была такой незначительной, что зрители вряд ли что-то поняли. Тем более что обе женщины стояли лицом друг к другу и боком к рампе. Но Урваши заметила, и глаза её злорадно вспыхнули.

— Ошибка! – прошипела она совершенно по-змеиному.