Книга Небесная танцовщица. Книга 3, страница 29 – Ната Лакомка

— Какие божественные законы, если речь идёт об этой отсталой и грязной земле, - отмахнулся Шакра. – Ты всё увидишь, моя драгоценная. Я завтра же покажу тебе эту карту. И карту звёздного неба тоже. Ты права, там есть на что посмотреть.

— Не сомневаюсь, господин, - произнесла Анджали негромко.

Глава 4

Всё же, назавтра Анджали не увидела карту земных городов. Утром царя богов призвали какие-то срочные царские дела, и он улетел на своей вимане вместе с отрядом гандхарвов и господином Камой. Обещал вернуться к вечеру, но не вернулся, и когда спустились сумерки, Анджали с лёгким сердцем отправилась в Тринаку, в школу апсар, приказав слугам сообщить, когда царь богов прилетит в Амравати.

Так как за ней не прислали ни на следующий день, ни ещё через день, ни даже через неделю, Анджали поселилась в хижине Сахаджаньи, и это ещё больше напомнило беззаботные дни юности.

Занятия с ученицами отвлекали от тяжёлых мыслей, и Анджали чувствовала, что оживает рядом с юными танцовщицами, которые ещё не знали, какая жизнь ожидает их, и смеялись по любому поводу, мечтали, как станут самыми красивыми, как выдержат испытание арангетрама и станут дайвики высшей ступени.

Анджали не разочаровывала их. Незачем юным душам знать, какова обратная сторона той красивой жизни, о которой они мечтают. Разочарование и опустошение ещё придут к ним, а пока их удел – радоваться жизни, постигать искусство танца, строить глазки влюблённым юным гандхарвам и с придыханием следить за полётами виман богов.

Кому-то, возможно, придётся по душе жизнь в небесном городе. Кому-то – нет. Но в любом случае, нельзя отнимать у них беззаботность юности.

Рядом с ними Анджали и сама словно превратилась в беззаботную и легкокрылую бабочку, которой была когда-то. Она уже не куталась так сильно в покрывало, и иногда выглядывала из-под него даже под палящим солнцем. Правда, наставница Сахаджанья строго следила за этим и сразу прикрикивала на старшую апсару, как на обычную ученицу.

— Обгоришь – и глазом моргнуть не успеешь! – выговаривала она Анджали. – Ты белая, как молоко, и сразу станешь красной, как киноварь!

— Да я уже почти привыкла к солнцу, наставница, - оправдывалась Анджали, а юные ученицы покатывались со смеху, глядя, как Сахаджанья с суровым лицом натягивает на голову старшей апсары темную ткань.

Впрочем, Анджали уже поняла, что ученицы в школе – совсем не те, какими были она и её подруги. В её время ученицы хоть и посмеивались над учителями, но открыто возражать не смели. Да и посмеивались тайком. А тут ученицы смело смотрели в глаза наставницам, не боялись возражать и задавали такие вопросы, что иногда ладонь горела, чтобы не отшлёпать маленьких нахалок.

Виджул, с которой Анджали начала заниматься отдельными уроками, так и вовсе на третий день начала говорить ей «ты» и запросто могла пощекотать босую ступню наставницы или со смехом бросить в лицо пригоршню лепестков.

Анджали пыталась строжиться, но у неё это плохо получалось, и она сама с удовольствием устраивала весёлую возню со щекотанием или швырялась лепестками, устраивая настоящую цветочную войну.

— Ты почему меня не боишься? – спросила она однажды свою ученицу, когда после занятий они расчёсывали друг другу перепутавшиеся волосы.