Книга Измена. Ты узнала правду, страница 10 – Тата Ос

Ольга обнимает меня и долго не отпускает. Я стою в её руках и чувствую, как внутри что-то начинает сдвигаться. Не боль. Не злость. Просто движение вперёд. Медленное, как ледоход, но неотвратимое.

Глава 6. Офис и слухи

Глава 6. Офис и слухи

Я возвращаюсь на работу во вторник. Три дня отсутствия — а кажется, что прошла вечность. Охранник на входе приветствует меня как обычно, девушка на ресепшене улыбается, лифт везёт на седьмой этаж. Всё по-прежнему, кроме меня.

Выхожу из лифта и иду по коридору к своему кабинету. Знакомый запах офисного кофе, стрекот клавиатур, приглушённые звонки телефонов. На стенах — те же корпоративные плакаты с мотивирующими цитатами. «Командная работа — ключ к успеху». Ложь. Никакая команда не спасёт, когда твой муж трахает секретаршу.

На полпути замечаю, как из кухни выходит Вероника из бухгалтерии и, увидев меня, резко ныряет обратно. Слишком резко. Так ныряют, когда не хотят сталкиваться лицом к лицу. Я делаю вид, что не заметила.

Мой кабинет встречает тишиной и пылью на мониторе. За три дня никто не заходил — только уборщица протёрла подоконник. Я включаю компьютер, разбираю почту, пытаюсь сосредоточиться на отчётах. Цифры расплываются перед глазами. Я ловлю себя на том, что уже пять минут смотрю в одну точку на стене.

В дверь стучат. Помощница Марина заглядывает с кипой документов.

— Светлана Алексеевна, вы вернулись! А мы уж думали...

Она осекается. Мы. Уж думали. Я понимаю: офис знает. Конечно знает. Такие новости в женском коллективе распространяются быстрее, чем вирус в метро.

— Что думали? — спрашиваю я спокойно.

— Ну... что вы заболели. Что конференция тяжёлая была. Что вы... неважно. Вот, подпишите.

Я листаю документы, не вчитываясь. Марина переминается с ноги на ногу и смотрит куда-то в район моего уха. Ей неловко. Мне — тоже. Но я глава отдела продаж, и я не могу позволить себе выглядеть жертвой.

— Марина, — говорю я, подписывая последнюю бумагу, — я в порядке. Совещание через час. Оповести всех.

— Да, конечно. Обязательно.

Она вылетает за дверь, а я откидываюсь на спинку кресла и тру переносицу. В порядке. Смешно. Но надо держать лицо.

За полчаса до совещания я иду на кухню за чаем и сталкиваюсь с Леной из кадров. Она единственная, кто смотрит прямо и не отворачивается.

— Света, — говорит она негромко, наливая кипяток в кружку. — Я слышала. Соболезную.

— Сочувствуешь? — переспрашиваю я, и выходит резче, чем хотелось.

— Я не про Гришу, — Лена качает головой. — Я про предательство. Гриша пусть горит.

Мы молча пьём чай. Я благодарна ей за эту прямоту. За слова «пусть горит», которые так созвучны моим мыслям. В офисе, где все шепчутся за спиной, одна откровенность дороже золота.

— Кто знает? — спрашиваю я.

— Все, — отвечает Лена. — Лиля вчера пришла заплаканная, уволилась одним днём. Собирала вещи при всём опенспейсе. Маркетологи видели, дизайнеры видели, бухгалтерия видела. Она уронила коробку со скрепками, и все пятьдесят человек смотрели, как она их собирает. Эпичный уход.

Я представляю эту картину: Лиля, двадцатитрёхлетняя, в своих белых лодочках, на корточках среди рассыпанных скрепок, под перекрёстным огнём любопытных взглядов. Драма в дешёвых декорациях. И Гриши нет рядом. Интересно, он вообще знает, что она уволилась?