Книга Бывший муж. Есть ли второй шанс?, страница 8 – Мэри Кац

Алиса хмурится, разглядывает его, а я мысленно фыркаю. Ага, настолько старый, что принял меня за девочку легкого поведения. Собственно, чего еще было ожидать от этого жесткого солдафона?

— А почему ты такой большой? — наконец спрашивает она. — Ты выше всех, кого я видела.

— Потому что я много работал, — серьёзно отвечает Демид. — И много ел. Когда вырастешь, тоже будешь большой. Если захочешь.

— Я уже большая, — Алиса задирает нос, но смотрит с интересом. — Мне тли года. Скоро четыле. А ты полицейский?

— В каком-то смысле.

Надо признать, Дем держится уверенно и достаточно хорошо, но он еще не знает, что Алиса только начала. У неё это называется «разговор», а по факту — допрос с пристрастием. Я знаю, что от неё невозможно отбиться, когда она входит в раж. В целом, вся в отца. Вот носишь-носишь их под сердцем девять месяцев, а они все от своего папаши берут.

— У тебя фолма? А пистолет есть?

Он достает из кармана игрушечный пистолет. Алиса моментально округляет глаза. Господи! Вот только не говорите мне, что он додумался девочке купить игрушечный пистолет. Хотя, да, с этой игрушкой он угадал. У нас всегда в приоритете машинки, лук, водный пистолет.

— Ух ты! Настоящий?

— Не совсем, — Демид усмехается.

— А ты меня научишь стлелять?

— Когда вырастешь, — он смотрит на меня, и я киваю. Сама не знаю, почему. — Если мама разрешит.

Ого, а вот это что-то новенькое. Подлизываться он тоже всегда умел. Что сказать, структура же. Все они такие.

— Мам, ты лазлешишь? Мам? — развернувшись ко мне, спрашивает дочка.

Я вздыхаю.

— Когда вырастешь. Вот тогда и посмотрим.

Алиса довольно кивает и снова переводит взгляд на Демида.

— А ты сильный? Ты маму защищать будешь?

— Обязательно, — отвечает он, все с той же интонацией, как когда-то говорил мне о вечной любви. — Всегда.

— Ой, мама! —тычет она пальцем чуть левее от Демида. — Смотли!

Алиса тут же вырывается у меня из рук — выскальзывает, как юркая ящерица, и бежит вперед по дорожке, прямо к рыжему коту, который греется на солнышке.

— Я в шоке, — признается Демид, не отрывая взгляда от дочери, которая уже перешла к песочнице. — Она… милая.

— Сама удивляюсь. От такого донора и такая прелесть родилась.

— Я думал, она вся в тебя. Огнетушители, пироги…

Он оборачивается ко мне, делая еще шаг ближе. Вот никогда он не знал о личных границах. Вечно их нарушал.

— У каждого есть право на слабость, — задирая голову вверх, чтобы видеть его лицо, четко произношу. — У неё — коты. У тебя — что? Бронежилет?

Он шумно втягивает воздух, что-то выдыхает сквозь зубы. Я быстро обхожу его, замечая, как Алиса наклоняется к клумбе. Она тянется к чему-то блестящему — кажется, это цветное стекло. Я не знаю. Я вижу только, как она теряет равновесие.

Ступенька, край клумбы, её ножка скользит по мокрой после утреннего полива плитке. Это происходит быстро — слишком быстро. Я не успеваю даже закричать.

Всё происходит точно в замедленной съёмке. Демид цепляет её за капюшон, не давая упасть.

Он оказывается рядом за долю секунды. Я не знаю, как он это делает — он же огромный, неуклюжий, он не должен двигаться так быстро. Она даже не испугалась — просто моргает и смотрит на него снизу вверх.

А вот металлический детский совок, который валялся на ступеньках, отлетает от её ноги и с глухим звуком врезается Демиду прямо в голень.