Книга Ассистентка для звёздных боссов, страница 84 – Ева Енисеева

Легкая вибрация прошла по ступням. Не толчок, не угроза — скорее… признание. Как если бы сама планета заметила нас. Узнала. И приветствовала.

— Вы это чувствуете?.. — прошептала я.

Я стояла — ногами на новой земле, плечами опершись сразу на двоих: Кая слева, Рэндала справа. Сквозь перчатки чувствовала их ладони — горячие, живые, надёжные.

Почва под ногами перестала шататься, но пульс всё ещё стучал где-то в висках, и казалось, будто Фенера слушала и запоминала этот ритм.

— Представьте, что мы возвращаемся домой после пикника у реки, — уверенно произнёс Кай.

Картинка вспыхнула в голове сразу: мягкая трава, шум воды, вечерний свет, пахнущий мятой. Мне стало тепло, будто солнечный луч скользнул под скафандр.

— Наши дети несутся впереди, соревнуясь, кто первый добежит до крыльца, — подхватил Рэндал. В его тоне было столько светлой надежды, что я непроизвольно улыбнулась.

Широкая ладонь Кая опустилась мне на живот, и даже сквозь плотную ткань костюма я ощутила это тёплое прикосновение.

— А ты снова беременна, — сказал он так, будто это было его мечтой.

Сердце дёрнулось, расплескав по венам безудержную нежность. От Кая шла спокойная уверенность, от Рэндала — солнечная радость, а Фенера под нашими ногами ответила тем же лёгким дрожанием, что мы чувствовали раньше, только более глубоким — как согласие.

Мы обнялись: Кай крепко, защитно обвил меня одной рукой, Рэндал аккуратно прижал к себе с другой стороны. Три дыхания смешались, и на миг я забыла обо всём: о шлемах, протоколах, беззвучных звёздах над куполом. Было только это видение: дом, вечер, смех детей и мягкое движение новой жизни внутри меня.

Мы стояли так, пока в наушниках не прозвучала спокойная фраза системы:

— Биопоказатели стабилизировались.

Но я, не открывая глаз, ещё пару сотых держала в себе тот образ — как первый камень в фундаменте нашей будущей семьи на этой, только что проснувшейся планете.

Мягкий плед на траве; корзина, пахнущая тёплым хлебом и свежими терракотовыми фруктами; смех мальчишки, чьи чёрные вихры выбиваются из-под панамы; тонкий девичий голосок: «Папа, лови!» — и блестящий шар, который Рэндал притворно не может поймать.

Кай, в рубашке, закатанной до локтей, ловит меня за талию, пока я, округлившаяся, смеюсь и игриво ругаюсь, что он опять запретил мне таскать корзины, — «беременным тяжести нельзя». Я чувствую толчок крошечной пяточнки под сердцем; Кай прикладывает ладонь к животику, Рэндал целует меня в висок — и от куда-то сзади слышится радостный лай: генераторская псогавка, подаренная детям на прошлый Новогодний круг, гоняется за световыми стрекозами…

Я всё-таки моргнула и открыла глаза.

Вокруг, там, где несколько минут назад была бурая, похожая на сгоревшую корку земля, теперь расстилалось переливчатое поле.

Трава тонко шелестела под тусклым фенерским солнцем, разливаясь серебристо-золотой рябью. Между гибкими стеблями мерцали цветы «глазки» — крохотные чашечки цветов: пурпур в ядре, бирюзовая кайма по краю. И я знала их название, потому что сама только что представляла их!

Неужели Фенера настолько с нами синхронизировалась, что мы можем настолько ярко влиять на её рельф?

В пятидесяти шагах из трещины грунта поднимался столб чистейшего пара; он таял, превращаясь в искристый ручей, что сбегал по склону к котловине будущего озера. Лёгкий ветер приносил сладковатый аромат, совсем незнакомый, но странно родной — мы уже чувствовали его в первом видении.