Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 61 – Хюганацу

Поставив к круглому столу на кухне два стула, обе уселись за него и разлили чай по чашам. Чайные листья достались им после господина и были одного из лучших сортов в империи, оттого, даром что заваривали их уже не в первый раз, напиток источал тонкий аромат и во вкусе чувствовалась легкая сладость. К чаю Маомао зажевала кунжутный шарик, и приятное тепло тут же разлилось по всему ее телу.

«Ах, вот бы поесть чего-нибудь соленого…» – помечтала она про себя.

Говорить такое вслух – себе дороже. Быть может, ее слова обидят щедрую госпожу Суйрэн. Та, похоже, считала, что любая молодая девушка охоча для сладостей и никогда от них не откажется, вот и подала кунжутные шарики к столу. Но Маомао изображала радость ровно до тех пор, пока не углядела, что себе-то госпожа Суйрэн припасла жареные сэмбэи и теперь с большим удовольствием хрустит ими. Маомао, конечно, промолчала, но навсегда запомнила эту жадность со стороны старшей прислужницы.

— Ем эти соленые лакомства – и не могу остановиться! – весело похрустывая, призналась госпожа Суйрэн.

«Два сапога пара!» – возмутилась Маомао, сравнив ее с господином Дзинси.

Немного подумав, она все-таки потянулась к блюду с сэмбэями, но старшая прислужница оказалась куда ловчее и предусмотрительно стянула с него последний. Хитрая старушка наверняка сделала это нарочно, но для чего именно, Маомао даже не догадывалась. Для нее госпожа Суйрэн была сплошной загадкой.

За чаем Маомао редко говорила сама и гораздо чаще слушала других. С госпожой Суйрэн она вела себя точно так же, ведь та не любила пересуды, как, например, девушки для утех с «улиц цветов» или как девы-чиновники во дворцах. В разговорах старая прислужница обожала предаваться воспоминаниям о своем молодом хозяине.

— Сегодня вечером подадут постные кушанья. Тебе тоже не следует принимать мясо и рыбу, – предупредила госпожа Суйрэн.

— Хорошо.

Все эти ухищрения напоминали какое-то очищение перед обрядом, однако Маомао решила придержать подобные колкости при себе, чтобы не сойти за грубиянку. Только указания госпожи Суйрэн и иные намеки все-таки удивили Маомао.

«Разве евнухов допускают до священнодействий?» – спросила она себя.

Как правило, очищение водой проходят те, кто проводит обряды. Если человек знатного рода, то нет ничего удивительного в том, что ему поручают заведовать священным праздником или устраивать жертвоприношения.

В отношении господина Дзинси у Маомао накопилось много вопросов. Во-первых, отчего высокородному господину вдруг понадобилось стать евнухом? С другой стороны, если сопоставить года и события не столь отдаленного прошлого, легко выявить пору, в какую его оскопили. В таком случае многое начинает проясняться.

Прошлая вдовствующая императрица, которую также именуют царствующей, была выдающейся, но грозной женщиной. Поговаривали, что прошлый государь, ее сын, слыл недалеким, и одной волею его царственной матери страна не погрязла в смуте. Но и властью она злоупотребляла немало.

К примеру, ей приглянулся один одаренный лекарь, и она, не спрашивая согласия, приказала оскопить несчастного и сделать евнухом Внутреннего дворца. Маомао находила вполне разумным предположить, что господина Дзинси постигла та же участь, и он стал евнухом по прихоти царствующей императрицы.