Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 65 – Хюганацу

Господин Лихаку признал знакомое лицо: это же ей он недавно подарил шпильку! Щуплая служанка казалась не особо примечательной, хотя имела приятные черты лица. Поставь такую среди красавиц-наложниц – и мигом затеряется. Другое дело, что ее ледяной взгляд таил особую силу, от которой волей-неволей ежишься. Сначала господин Лихаку принял ее невозмутимость за угрюмость, но вскоре, рассмотрев служанку хорошенько, пришел к выводу, что лицо у нее довольно выразительное. Взглянешь раз – совершенно непроницаемо, взглянешь другой – уголки предательски ползут вверх, и губы сами собой растягиваются в улыбке. Но вот снова все замирает, улыбка меркнет, и проступает явное недовольство. А с какой необычайной серьезностью она пробовала кушанья и питье на яд! Отчего-то это выражение придавало всему пиршеству некую особенность. Странное и невыразимое чувство неправильности происходящего.

«Что ж, поглядим, какое лицо она состроит теперь», – принялся поджидать господин Лихаку. Наблюдая за щуплой служанкой, он коротал время.

Наконец подали густой суп. Девица опустила ложку в чашу, зачерпнула, тщательно осмотрела, поднесла суп ко рту и осторожно попробовала кончиком языка. Глаза ее вмиг округлились, и в них заискрились набежавшие слезы. Щеки порозовели, лицо озарила блаженная улыбка – нежный полумесяц разошелся, и в приоткрытом рту блеснули белые зубы и влажный язычок.

Господин Лихаку поймал себя на мысли, что эта девушка необъяснимо притягательна. А когда бойкая служанка стала слизывать с губ каплю супа, ему и вовсе почудилась в ней первая красавица дома утех. Притом зрелая, словно наливной плод.

«Что за суп такой она попробовала?..» – недоумевал господин Лихаку.

Что могло так преобразить заурядную девушку и наделить ее необъяснимо чарующим ликом? Неужели придворные повара достигли новых вершин своего искусства?

Господин Лихаку сглотнул, воображая вкус, и вдруг отведчица совершила нечто невероятное. Достав из-за пазухи платок, она прижала его к губам и выплюнула взятое из ложки.

— Этот суп… отравлен, – вновь нацепив на лицо бесстрастную маску, буднично объявила щуплая служанка, после чего встала со своего места и скрылась за пологом.

Следом поднялся невообразимый гул, гости яростно зашумели, и пиршество само собой подошло к концу.

— С какой жадностью вы принялись за еду, госпожа отведчица! – вдруг окликнули Маомао, когда она, закончив полоскать рот, в задумчивости встала у воды.

Как и ожидалось, то был не обремененный заботами евнух, докучливый и вездесущий. И Маомао не могла взять в толк, как он умудрился найти ее: она забрела как можно дальше от пиршества.

В суп, поданный сразу после закуски с медузой, вне всяких сомнений, подмешали яд. Выплюнув взятое с ложки, Маомао поспешила за полог. У нее на то были свои причины, только она явно нарушила запрет.

«Выбегать без спросу, очевидно, нельзя. Служанок за такое ругают», – запоздало спохватилась она.

Конечно, она могла бы не делать из находки много шуму, но сдержаться не вышло. Маомао так давно не пробовала этот нежный и удивительно вкусный яд, что забылась и чуть было не проглотила отравленный суп. К счастью, она вовремя опомнилась, что не стоит показывать другим, как она наслаждается этим ядом – все-таки ее пригласили для пробы, – поэтому, скрепя сердце, Маомао поторопилась покинуть трапезу.