Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 23 – Хюганацу

Вдруг он поймал себя на том, что расплывается в улыбке. Но то была не улыбка небесной девы, когда чудится, что в выражении кроется едва ли не сладостная роса, пролившаяся с Неба. Нет, то была улыбка с едва уловимым злорадством. Конечно же, господин Дзинси не любил истязать себя общением с грубиянами, до унижений не бывал охоч, но его странно тянуло к чужой служанке… Ему казалось, что в его руки угодила новая игрушка…

— Кто знает, кто знает… – пробормотав это, господин Дзинси отложил бумагу на тушечницу и решил, что пора бы отойти ко сну.

Но прежде чем смежить веки, он обошел свои покои и тщательно запер все двери, чтобы к нему посреди ночи не нагрянул какой-нибудь незваный гость.

* * *

Хотя в народе говорят, что существует средство от всех болезней, однако на деле не бывает так, чтобы одно исцеляло все недуги. Так учил отец Маомао, и далеко не всегда она соглашалась с очередной горькой правдой, которой он делился с ней. Как и прочие, Маомао мечтала однажды открыть то самое заветное средство от всех недугов, которое бы подходило всем без исключения. Именно для этой благой цели она принялась ставить на себе многочисленные опыты, которые другие принимали за увечья и ужасались до того, что не могли глядеть на ее руку. К сожалению, пока Маомао ничего и близко не вывела.

Сколь бы ни был неприятен господин Дзинси, его слова пробудили в Маомао любопытство. Оказавшись во дворце императорских жен, она только и могла, что целыми днями заваривать сладкий чай из гортензии. Притом в угодьях дворца императорских жен росло множество лекарственных трав, только у Маомао не было всей необходимой утвари для приготовления их должным образом. Также, живя вместе с другими слугами, она не могла ставить свои опыты, да и вообще всячески держала себя в руках, чтобы не прозвали чудачкой. Поэтому больше прочих наград Маомао обрадовалась появлению личной комнаты.

Чтобы исполнить приказ господина Дзинси, Маомао засобиралась в кабинет придворного лекаря, куда ее загодя попросили явиться. Чтобы отвадить от себя любопытные взоры, она закинула на спину корзину для белья – госпожа Хун-нян как раз распорядилась, чтобы стирка входила в обязанности Маомао, и та, притворившись, что понесла чистое белье, отправилась в хранилище трав.

Там ее уже поджидали двое. Один – тот самый лекарь, который ранее пытался урезонить наложниц Лихуа и Гёкуё, сцепившихся у срединного дворца. Другой – евнух, которого часто видели при господине Дзинси. Когда Маомао пришла, лекарь смерил ее оценивающим взглядом, то и дело поглаживая тонкие черные усики, подобные юрким вьюнам. Он всем видом показывал, что никак не может взять в толк, отчего какая-то девка из дворни смеет вторгаться в его владения.

«Прошу, не гляди с таким отвращением на дурнушек, и без того им горько», – мысленно упрекнула этого господина Маомао.

В отличие от лекаря, евнух, пришедший от господина Дзинси, был строг и вежлив, как и подобает слуге высокопоставленного человека. Он любезно проводил Маомао в хранилище.

Как и ожидалось, от пола до потолка, вдоль трех стен, там высились длинные шкафы с многочисленными ящичками, где хранились лекарства и травы. Увидав такое богатство, Маомао невольно заулыбалась так, как не улыбалась еще никогда с первого дня появления во дворце императорских жен. Щеки ее заалели, глаза заблестели, а тонкие губы, обычно сжатые в нитку, изогнулись плавной дугой. Заметив ее восторг, евнух ответил изумлением, однако Маомао не обратила на него ни малейшего внимания, а только все скользила взглядом по надписям на ящичках, выцепляя названия редчайших лекарств. Потеряв самообладание, Маомао принялась метаться от ящичка к ящичку, да так прытко, что можно было б подумать, будто она исполняет какой-то диковинный танец. Радость переполняла ее, лилась через край, и так продолжалось четверть большого часа.