Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 120 – Хюганацу

Догоняя наложницу Адо, юная госпожа вдруг оступилась и стала заваливаться в правую сторону. Стараясь выровняться, она поскользнулась на крае шелкового подола и совершенно неизящно повалилась лицом вниз. Послышались сдержанные смешки. Но когда наложница Лишу уже была готова разрыдаться в голос от унижения и стыда, к ней вдруг шагнула госпожа Адо, присела рядом и бережно вытерла заплаканное лицо платком. Сама она вмиг переменилась: гордый юноша отступил, и показалась любящая мать.

— Что же делать… – с мрачным видом пробормотал господин Дзинси, остановив взор на кипе бумаг.

— Как прикажете поступить? – спросил его обычно молчаливый слуга, тоже глядя на них.

Дело назревало такое, что волосы вставали дыбом.

— Перед вами список всех родственников и лиц, связанных с родом Фэнмин, – уточнил Гаошунь.

После казни Фэнмин ее семью не истребили, а только лишили всего имущества. Всех в ее роду приговорили к телесным наказаниям разной степени тяжести. К счастью для наложницы Адо, в преступлении обвинили исключительно Фэнмин, а сама шуфэй оказалась вне подозрений. Зато в причастные записали в том числе заказчиков родовой пасеки, которым семья Фэнмин оказывала и другие услуги, не связанные с пчеловодством.

— Она пристроила во дворец около восьмидесяти девиц.

— Из двух тысяч? Даже удивительно, как много, – высказался господин Дзинси.

— Соглашусь с вами.

Гаошунь умолк и потер точку между бровями. Немного погодя он невозмутимо предложил:

— Можно сокрыть.

— Можно ли?..

— Если на то будет ваша воля.

«Если на то будет моя воля», – повторил в мыслях господин Дзинси.

Правда такова, что все его повеления, какими бы они ни были, исполняют беспрекословно. Стоит только приказать Гаошуню, и дело сделано.

Господин Дзинси тяжко вздохнул. Среди восьмидесяти имен он заметил одно до боли знакомое. Те, кто похитил госпожу травницу, по всей видимости, были связаны с кланом Фэнмин.

— Что же мне с тобой делать…

Ему нужно было всего-то вынести решение. Если все скрыть, она останется во дворце. Только его пугала сама мысль, что она испытает, когда узнает, что ее против воли держали там, где она совершенно не хочет находиться. Притом она прекрасно понимает, где пролегает граница между слугами и знатью, и исполнит любое повеление, сколько бы противно ей ни было… Только господина Дзинси страшила пропасть между ними, и она могла разверзнуться еще шире… А если все-таки скрыть? Тогда она останется и принесет пользу. Но вдруг однажды дознается?..

— Господин Дзинси, – голос верного Гаошуня вырвал его из раздумий. – Она ведь послушное орудие в ваших руках и не более того?

Услышав столь жестокие слова, юный господин медленно провел по челке, убирая ее с глаз.

* * *

— Всех рассчитывают? – переспросила Маомао.

— Ага, – небрежно бросила Сяолань, жуя вяленую хурму.

Маомао стащила эти плоды из императорского сада, тайком развесила сушиться под навесом Нефритового дворца и вскоре попалась, за что получила выволочку от строгой госпожи Хун-нян. Ей повезло отделаться малой кровью, поскольку к ним очень вовремя нагрянул господин Гаошунь и между делом заметил, что неравнодушен к вяленой хурме. Госпожа Хун-нян тут же смягчилась, но с недобрым прищуром и цедя сквозь зубы сообщила, что на этот раз негодяйку прощает, но чтоб больше такого не было.