Онлайн книга «Скитальцы»
|
О, прекрасная Ивилина! Твои формы… Сколько может стоить дом со всем содержимым? А еще поместье? Если отдавать целиком – выйдет дешевле, но распродавать все это великолепие в розницу хлопотно и долго, где прикажете искать, например, покупателя на этот роскошный ночной горшок?.. Ивилина переменила позу; под белым шелком колыхнулись груди, как две огромные капли, смолистые капли со ствола исполинской сосны, мне показалось, что я даже запах ощущаю – свежести, смолы и леса… С другой стороны, кто сможет купить все это одновременно, какой богач, какой золотой мешок? Не выйдет ли ненужных кривотолков, не пожелает ли герцог Тристаг, к примеру, получить часть денег в виде налога на продажу?.. — Как вы прекрасны! Кто это сказал? Неужели это я опустился до банальности?! Да и голос прозвучал как-то тускло – как будто я залез не в спальню к роскошной даме, а на отсыревший безрадостный сеновал… Ивилина таинственно улыбнулась. Я должен любить ее, подумал я с испугом. Иначе выходит, что я корыстолюбивый расчетливый соблазнитель, негодяй и прочее. Я немедленно должен ею восхититься!.. С опаской ступая по необычайно ворсистому ковру, я приблизился к возлежащей даме. На белой ночной сорочке имелся кокетливый черный бантик – знак траура по мужу. …А кстати, сколько времени продлится траур? Успею ли я жениться на ней за оставшиеся десять месяцев? Я мысленно застонал. Опустился на колени, едва не задев некстати подвернувшийся горшок; Ивилина протянула мне руку, пальцы пахли незнакомыми духами, я поцеловал розовую ладонь, а затем, подумав, легонько укусил красавицу за мизинец. — Ах, – сказала Ивилина. – Шалун… Насмешник, Ретано, откуда ты взялся, чудо, я не в силах противиться… силе исходящей от тебя страсти… Я часто задышал. Во мне боролись двое – неистовый любовник и холодный оценщик, и ни один не мог победить. И оба ужасно мешали друг другу. — Сегодня… ты такой… ты молчишь. И я замираю… Когда ты молчишь и вот так смотришь, Ретано, мое сердце уходит в пятки, ты пугаешь меня, Ретано… это сладкий страх… Любовник, неся потери, все же теснил оценщика с занимаемых позиций. Мои руки сами собой легли на теплые плечи зеленоглазой красавицы; Ивилина вздрогнула, полураскрыла губы, и этот ее порыв доконал оценщика надежно и навсегда. — Рета-ано… — Любовь моя… У ее губ был свой собственный, одуряющий запах. Вся одежда, оказавшаяся на мне в тот момент, стала вдруг лишней. — Рета-ано… На короткий миг я забыл, где нахожусь. И о том, кто такая Ивилина, и о собственных стесненных обстоятельствах; этот момент стоил жизни – но именно в эту минуту в дверь спальни оглушительно забарабанили тяжелые неделикатные кулаки: — Госпожа Дэр! Откройте, немедленно откройте, госпожа Дэр! Губы моей прелестницы мгновенно сделались холодными и безжизненными. Тонкие пальчики капканом сдавили мне запястье. — Ретано… О нет. Скорее… Дверь, казалось, готова была слететь с петель. Торопиться, на мой взгляд, было уже некуда. — Бегите, Рекотарс… Ради Неба… Скорее прочь… Ивилина метнулась к окну, выглянула вниз, испуганно отшатнулась, прошептала со слезами в голосе: — Сторожат… Это Крод, это он, скотина… – И мне, уже без слез, с плохо сдерживаемой злостью: – Вы погубили меня! В постель! Последнее распоряжение настолько не вязалось с происходящим, что я заколебался. |