Онлайн книга «Скитальцы»
|
Три огня срослись в один. Вот. Вот оно; Амулет на мокрой ладони. Фигурный вырез, залитый огнем. Светлые ворота… Нужно только сделать шаг. Первый шаг. Огонь окутал его с ног до головы. Ажурные языки сплетались, как стебли вьюнка, ложились на плечи царственной мантией, спадали, подобно складкам невиданного одеяния… А потом огненные ворота остались позади, снова на ладони, но уже позади, и Амулет бессильно закачался на своей цепочке. Луар стоял перед бездной. Справа и слева темнели застывшие водопады тканей, а над головою не было ни неба, ни потолка. У ног – четыре круглые медные монетки, приколоченные в ряд к старым, рассохшимся доскам, темным, бесшумно принимающим каждый шаг. скорее. скорее. я так спешу Царапающий червячок в душе: скорее! Скорее утоли свою жажду. Сейчас… Он обернулся. Дверь. В конце длинного коридора между падающих теней. Там… скорее. но не оборачивайся. сделав шаг, не оборачивайся, только вперед. ступай И он ступил. Под тяжестью его доска напряглась, как натянутый лук. не оборачивайся Вот так. И жил мальчик, и был он счастлив… А у порога его дома… Милый, симпатичный щенок посреди стужи нашел в сугробе окоченевший кошачий труп… Он думал, это игрушка. И он играл… Море любви. И вот тебя вышвырнуло на камень, потому что ты не дельфин, а крыса… Сдохни. Или вот, груда мусора, и на краю какого-то ящика – высохшая роза. Черной головой вниз, сухими шипами врастопырку, со стеблем толстым, как трость… При чем? Солнце, красное, как колесо. Мать возвращается домой, и солнце лежит у нее на голове, будто красный поднос. Тонкие руки, тонкие пальцы, белые и холодные, запах зимы и свежести, и – «погоди, простудишься, я с мороза»… А там щенок играет кошачьим трупом. И долго, долго будет играть… Но я не увижу. Окно в изморози… Свечку задули… Да, я помню. Имя – как звук капели. Полустертый грим на щеках… Я буду носиться над землей, я буду Тем, Кто Пришел Извне, – но тебя я буду помнить, и каждая погасшая свечка вернет мне твой запах. Я буду специально гасить их, буду задувать костры и пожарища – но и ты все сказала, разве не так?.. Я не в силах изменить то, в чем ты упрекнула меня. Я вообще ничего не в силах изменить… дверь Ого, еще как в силах. Одна большая измена… или перемена. Одно и то же. Изменивший… Изменяющий… Небо, сохрани мой разум. Ты, Сила, помоги мне… дверь! А ты, сестренка, – ты не поймешь меня. Ты слишком мала… Оставайся такой. Как бы я хотел быть таким, как ты… Твоим братом, но близнецом. И вечные пять лет… Последний шаг. Так близко… Исполинский ржавый засов льнет к рукам. А там, за Дверью… это я. это я жду тебя. это ты ждешь себя обновленного, себя настоящего. ну Скопище короедов в теле этой двери. Хочу послушать, как скрипят твои петли. * * * …И Алана тоже чувствовала – а потому была непривычно тиха и покладиста; все мы сидели, плотно прижавшись друг к другу. Скиталец стоял к нам спиной, а его обнаженная шпага лежала на полу, будто стрелка башенных часов. Последние минуты. Прерывисто вздохнула Тория. О чем он подумает в тот момент? Прежде чем стать чудовищем? О чем вспомнит и вспомнит ли вообще? И о чем подумаю я, когда мир накренится, как шахматная доска за миг до падения? Я смотрела на его лицо будто с высоты птичьего полета. Пологие холмы, два серых озера и запах дыма… И я оставила все, что любила, да так и не дождалась прощения… |