Онлайн книга «Скитальцы»
|
Он углядел среди ряски коричневую жабу, аккуратно прицелился – и сдержал свою руку. Стыдно. Бродячему всеведущему старцу не пристало обстреливать жаб… Хотя он не всеведущ, конечно. Что есть его знание? Эдак любой мальчишка предскажет вам будущее: если в жабу, мол, швырнуть камнем, то она плюхнется и нырнет… …А что станет с жабами? Что станет, когда откроется Дверь? Он с трудом оторвал взгляд от канала; мимо по мосту прогрохотала карета, и лакей на запятках удивленно покосился на странного старика, чей плащ воинственно оттопыривался скрытым от глаз эфесом. Отворила горничная. Безукоризненно чистый передничек и красные, опухшие, но ошалелые от счастья глаза. — Нету… Не принимают. Никого… — Я подожду. – Он усмехнулся, и горничная оробела под его взглядом. – Время еще есть… немного. Я подожду. Проводи в гостиную. — Не принимают же! – крикнула она, уступая тем не менее дорогу. В доме пахло сердечными каплями. Поднимаясь по лестнице, он насчитал пятнадцать ступенек. На верхней площадке кто-то стоял; он увидел сперва башмаки, прикрытые подолом, потом тонкие пальцы, терзающие шнуровку платья, и уже после бледное перепуганное лицо. Танталь. Девчонка. В доме Соллей. Тем лучше. — Не принимают? – спросил он деловито. Она прерывисто вздохнула: — Вас… примут. А… Она запнулась. Пальцы ее оставили шнуровку и принялись за пуговку на поясе. — Жив. На свободе. Ее ресницы часто заморгали – как у человека, который режет лук. Он взял ее за локоть: — Пойдем. Позови мне Эгерта. Танталь шла рядом, странно скособочившись, боясь шевельнуть рукой, будто оцепенев от его прикосновения. Он чувствовал, как частит ее пульс; в его жизни была бездна прикосновений, правда, все в далеком прошлом. Странное создание человеческое сердце. Страх ли, страсть ли – один и тот же бешеный ритм… Они вошли в гостиную; он выпустил ее руку и уселся на подлокотник кресла. Девчонка осталась стоять. — Позови же. – Он закинул ногу на ногу. – Позови мне Эгерта. Давай. — Он сейчас придет, – сказали у него за спиной. Он обернулся. Тория стояла, придерживаясь рукой за портьеру; лицо ее оставалось вполне спокойным, но обман разрушали глаза – красные, как у горничной, и напряженные, как у Танталь. — С парнем все в порядке, – сообщил Руал сухо. – Со всеми остальными дело хуже… Тория, я не уверен, что тебе следует слушать наш с Соллем разговор. Она резко выдохнула воздух – не то всхлипнула, не то хохотнула: — Речь пойдет о моем сыне? Сделалось тихо. Губы Танталь беззвучно произнесли имя. Руал нахмурился: — Не стоило давать ему такое имя. Это неудачная мысль… Вы думали о декане Луаяне, а получился Руал-перевертыш. — Какой Руал? – жалобно спросила Танталь. Тория, вздрогнув, бросила на нее быстрый предостерегающий взгляд. Он криво усмехнулся: — Руал – это я. Руал Ильмарранен по кличке Привратник. * * * Ветер. Сквозняк, пахнущий пылью и старыми книгами. Тень в конце коридора; звук закрываемой двери, торопливые шаги, сейчас случится встреча – но нет, снова только тень. Узор сплетенных веток. Полураскрытое окно, запах сырой земли и жухлой травы… Мой отец в земле. Стальные клещи останутся в его могиле даже тогда, когда тело обратится в прах. (Да.) Кресло посреди пустого зала. Пустое кресло, и зачем-то колодезная цепь на подлокотнике. Цепь соскальзывает с тусклым бряцанием, сворачивается на полу в клубок, будто живая… |