Онлайн книга «Скитальцы»
|
Пластинка обдала его новой жгучей волной. Зашипев от боли, Луар неуклюже встал, обвел кабинет глазами, потом, покачиваясь, как пьяный, шагнул в дальний угол. Круглый столик покрыт был грубой пыльной скатертью; под ней пестрел, сливаясь, полустертый узор линий и знаков. Луар отошел. Обхватил себя за плечи, долго сидел, скорчившись, стараясь унять дрожь, вспомнить что-нибудь хорошее, например как шевелится под снегом живая трава, как мама учила его танцевать – босиком на теплом песке… Как они с мамой… Был теплый, пронзительный вечер; они шли куда-то через редкий сосновый лесок – и теперь уже не вспомнить, кто за кем погнался первым. Его мама вдруг оказалась мальчишкой – таким же, как он сам, только быстрее, ловчее, хитрее; он тщетно гонялся за ней, хохоча и повизгивая, пытался схватить синюю развевающуюся юбку… Потом она огляделась, подхватила руками подол, обнажив белые икры маленьких тонких ног, – и сиганула через кусты, легко и привычно, как олениха… У Луара захватило дух; не решаясь повторить ее прыжок, он поспешил в обход. Раскрасневшийся от бега и от азарта, он летел сквозь лес, сосны стояли, подсвеченные косым солнцем, а где-то впереди хлопала на ветру юбка, синяя, как небо… Его мама прыгает лучше всех… И он догнал ее. Она стояла, прижавшись щекой к коричнево-красной чешуе сосны, неподвижная, как сам огромный ствол, насмешливая, загадочная… И он не стал хватать ее за юбку. Он обнял другое дерево, напротив; мальчик и женщина долго смотрели друг на друга, и Луар слышал, как пахнет смола, и чувствовал, как липкие капли приклеивают его щеку к шершавой древесной щеке… Нет. Она не была его товарищем. Она была несравнимо лучше. Странное, незнакомое чувство явилось и ушло без остатка – но нежность все равно осталась. И тогда он дал себе клятву. Он поклялся, что будет защищать свою маму до смерти – даже если для этого придется стерпеть самое страшное в мире мучение, вроде цирюльника-зубодера… А потом на полянке с остатками солнца оба увидели птицу с хохолком. Такую пеструю незнакомую птицу… Губы матери шевельнулись: «Удод». К подолу ее юбки приклеилась вилочка – пара сосновых иголок… …Кабинет декана Луаяна молчал. Медальон на груди Луара пребывал в ожидании, и в ожидании пребывал круглый, испещренный символами стол. Он встал и зажег три свечи. Его дед был магом, неужели то, что он, Луар, делает сейчас, – неужели это противоестественно?! Руки его дрожали, пока он выцарапывал свечи из канделябра и устанавливал на круглом столе. Вернее было бы установить свечи, а потом зажечь, но рассудок Луара молчал, уступив место чему-то более сильному, властному и неназываемому. Одна из свечей упала и погасла. Луар тщательно установил ее снова – но дым, выползший струйкой из погасшего фитилька, на секунду заставил его зажмуриться. Небо, неужели всю жизнь при запахе погасшей свечи?.. Тугое, сильное, верткое тело. И шнурки, шнуровка на платье, шнуровка на корсете… Босые пятки, шлепающие по гостиничному полу… Одинокий башмак перед остывшим камином… Да, был камин. Расплывающееся желтое пятно… Позвякивание кочерги о решетку. Холодная ночь – и солнечный стержень, волею судеб пойманный между скрипучей гостиничной кроватью и трепещущим Луаровым телом. Это все равно что изловить солнечный луч… И страшно спугнуть. И страшно поранить… Это – ты? Простая девчонка? Как?! Непонятно… |