Онлайн книга «Скитальцы»
|
Рядом случился Луар, и он-то меня удержал. Я кричала. Я проклинала Сову, я проклинала и себя за то, что была рядом с убийцей – и не прикончила его. Я клялась небу, что Сова умрет страшной смертью, что я выжгу дотла и лес и поля, что я отомщу, что я убью всех, если понадобится, что я всю жизнь буду убивать, но отомщу… Луар держал меня сзади, я извивалась в его руках, захлебывалась слезами и проклятиями, и он не выпустил меня до тех самых пор, когда, ослабев, я тряпкой сползла на пол, к ногам лежащего Флобастера. Луар о чем-то вполголоса переговорил с Барианом; до меня долетало, как сквозь вату: «Не надо было… псы… и связали всех… он один… не знаю… теперь все равно…» Мутными бессмысленными глазами я смотрела, как рука Луара кладет на доски туго набитый мешочек. — Не побрезгуй, Бариан… Я задолжал. За тот спектакль… Ты помнишь. Самый главный спектакль в моей жизни. Прими. Купи лошадей. — Откуда у тебя столько денег? – потрясенно спросил кто-то; кажется, это была Гезина, я не разобрала, мне было все равно; я думала о том, что Флобастер не простил меня перед смертью. А если и простил, то я теперь не узнаю. Никогда. Глава шестая Вода притягивала его с давних пор. Теперь он предавался излюбленному занятию, прислонившись к рассохшимся перилам горбатого мостика и глядя, как подрагивает зеленая гладь реки и как кружат, чуть не сталкиваясь, тяжелые стрекозы. Так было и раньше. В памяти его возникла другая, широкая река с такими вот стрекозами, мальчишки-рыболовы со своими самодельными сетками и костяными крючками… Те мальчишки давно умерли. От старости. И сменилось бесчисленно поколений стрекоз. Он усмехнулся. Впервые за долгое время он явится, не дожидаясь Дня Премноголикования. Нарушит традицию… Тот, что пришел извне, любит традиции. Приходит, будто блюдя ритуал, и все так же мнется у Двери, ожидая приглашения. Тот, что пришел извне… «И воцарится, и… плачьте, живущие… И Привратник станет ей слугой и наместником»… Он поморщился. Слишком много хлама накопилось в памяти за последние сто лет. «…А если один волк захочет позвать другого? Как-то он его называет?» Он смотрел на свое отражение, темное отражение в медленно струящейся воде. Ему хотелось, чтобы его позвали. Тогда он наклонился над водой, навалившись на парапет локтями. — Руал, – шепотом сказали его губы. Отражение молчало, потрясенное звуком собственного имени. — Я понимаю… – Он снова криво усмехнулся. – Но ты-то… Зачем? Порыв ветра подернул воду рябью. Ему показалось, что так уже было однажды. В тот же момент на спину его лег чужой взгляд, цепкий и вязкий, как смола. Еще не обернувшись, он знал уже, что там, позади, только пустая дорога да взвинченные пыльные столбы; он знал это и все же обернулся. Чужой взгляд не исчез. Он криво усмехнулся и подумал, что и это уже было. Давным-давно… Тогда он был Привратник. Кто он теперь, чем он так интересен Тому, кто смотрит, желая войти? «Руал», – прошелестело по краю его сознания. Отзвук, прикосновение, эхо давнего зова… Он ждал и этого – и все же вздрогнул, мгновенно испытав давно забытое чувство – мороз по коже. Все повторяется. * * * Внутри моей груди сидела толстая игла. Временами я замирала, забывалась, тупо глядя в ползущую навстречу дорогу, и тогда игла причиняла только тупую тягучую боль. Однако стоило лишь допустить неосторожное движение души, лишнее воспоминание – и, потревоженная, игла снова протыкала меня насквозь; я осознавала потерю десятки раз подряд, и боль не притуплялась. |